Весна… Это был не просто май. Это был самый дождливый и грозный май, который мне когда — либо приходилось переживать, а жила я уже 15 год.
Добавить в моё избранное
5 мин, 13 сек 158
Но когда я взглянула на дверь… я… я… я замерла, сердце бешенно стучало где-то в животе. Я оцепенела.
В дверном проеме стоял ребенок — девочка лет 7. Она, а точнее оно, было в длинном сером платье, которое было ей явно велико и волочилось по полу. Лицо ее совсем не походило на лицо милой девочки: старая, разбухшая физиономия с дьявольской ухмылкой. Желтые зубы сильно выпирали. Она стояла в какой-то мерзкой зловонной луже, вся мокрая и грязная. Глаза ее были черны и глубоки.
Вонь разнеслась по всей комнате, что вызвало у меня невероятные рвотные позывы. Надя все еще кричала. А я, затаив дыхание начала читать про себя «Отче Наш».
Девочка будто поняла это и резко перевела взгляд от Нади на меня.
«Ну все» — подумала я. Оно стояло и пожирало меня глазами. А потом вдруг резко…
Засмеялось… Да, именно этот смех мы с Надей слышали 3 часа назад. Именно этот смех я приняла за свист ветра или эхо. Неужели для нее это игра? Неужели ей нравится издеваться над людьми? Или она еще слишком мала. Чтобы понять тот ужас, который мы испытываем?
Как только я дочитала молитву, девочка медленно развернулась и ушла. Не знаю куда, мне было все равно. Хоть бы подальше от нас с Надей, хоть бы подальше от нашего дома.
Так мы и просидели под столом всю ночь. Когда пришла мама, она была в шоке от той грязи, которая осталась после прихода этого… нечто. Я пыталась ей объяснить, что происходило здесь ночью и почему Надя с визгами выбежала из дома, как только она пришла. Но… родители есть родители. С Надей я больше не общалась с тех пор…
В дверном проеме стоял ребенок — девочка лет 7. Она, а точнее оно, было в длинном сером платье, которое было ей явно велико и волочилось по полу. Лицо ее совсем не походило на лицо милой девочки: старая, разбухшая физиономия с дьявольской ухмылкой. Желтые зубы сильно выпирали. Она стояла в какой-то мерзкой зловонной луже, вся мокрая и грязная. Глаза ее были черны и глубоки.
Вонь разнеслась по всей комнате, что вызвало у меня невероятные рвотные позывы. Надя все еще кричала. А я, затаив дыхание начала читать про себя «Отче Наш».
Девочка будто поняла это и резко перевела взгляд от Нади на меня.
«Ну все» — подумала я. Оно стояло и пожирало меня глазами. А потом вдруг резко…
Засмеялось… Да, именно этот смех мы с Надей слышали 3 часа назад. Именно этот смех я приняла за свист ветра или эхо. Неужели для нее это игра? Неужели ей нравится издеваться над людьми? Или она еще слишком мала. Чтобы понять тот ужас, который мы испытываем?
Как только я дочитала молитву, девочка медленно развернулась и ушла. Не знаю куда, мне было все равно. Хоть бы подальше от нас с Надей, хоть бы подальше от нашего дома.
Так мы и просидели под столом всю ночь. Когда пришла мама, она была в шоке от той грязи, которая осталась после прихода этого… нечто. Я пыталась ей объяснить, что происходило здесь ночью и почему Надя с визгами выбежала из дома, как только она пришла. Но… родители есть родители. С Надей я больше не общалась с тех пор…
Страница 2 из 2
