Моджи

или, напротив, предала ему слишком большое значение.

Я сглотнул.

— Милая, — я перевел взгляд на… «домоволовку», на которую только что нанес серебряное опыление, и внезапно осознал, каким глупым покажется любое объяснение.

Короче, я рассказал ей правду.

— Я так и знала! — верещала она, бегая по квартире и собирая вещи. — Знала, что с этой квартирой что-то не так! Знала! Почему я снова закрыла глаза на всю таинственность?! Почему?!

— Милая, — я повторил это слово раз в четырнадцатый за последние пять минут, и четырнадцатый раз был прерван.

— Не надо сейчас этого «милая», Андрей! Не надо! В нашей квартире живет чертов призрак, а ты пытаешься меня успокоить?! — Она тыкала пальцем куда-то в сторону туалета, и мой взгляд лениво проследовал туда, затем вновь вернулся к ней.

— Во-первых, он не призрак, а всего лишь домовенок.

— Всего лишь?! — Она усмехнулась, хотя была готова разрыдаться, и всплеснула руками.

— А во-вторых, он живет на кухне, а не в сортире.

Кажется, именно после этого она взорвалась и принялась говорить все, что думает. Причем очень громко. Однако через десять минут мы оба лежали под одеялом совершенно голые.

— Что будем делать? — спросила она уже более спокойным голосом.

— Ну… я поймаю его, и всего делов.

— А что потом? Бросишь клетку с моста?

— Такая мысль мне в голову не приходила, — я вдруг осознал, что плана дальше поимки этого существа у меня не было. — Да. Я и впрямь утоплю его, бросив с моста.

Ночью я не спал. Маша тоже хотела разделить со мной триумф от пойманной нечисти, но, видимо, усталость и нервное напряжение взяли над ней верх, и она тихо засопела.

Как раз в этот момент ловушка захлопнулась.

С раскрытым ртом я смотрел на существо, метавшееся по клетке. При свете лампочки он выглядел как мохнатый черный пес, но только научившийся прямохождению. Прикасаясь к прутьям, он издавал громкие крики боли, нечеловеческие, но все же очень на них похожие. Он скалился, обнажая острые треугольные зубы. Они были словно бритвы, вшитые в бесформенную огромную пасть. А вскоре два маленьких красных глаза уставились прямо на меня.

Я вздрогнул и упал на задницу, запнувшись о собственную ногу, но продолжал смотреть в две красные точки.

— Если человек отпустить Моджи — Моджи служить ему вечно. Человек стать хозяином Моджи, потому что он спасти его жизнь! — вдруг выпалило существо писклявым и одновременно каким-то металлическим, ржавым голосом.

— Моджи? — переспросил я. На тот момент ничего умнее я придумать просто не смог.

— Моджи — так зовут Моджи, и Моджи быть верным. Моджи до самой смерти служить его хозяйке, но она умерла, и Моджи теперь одиноко!

Знаете, я люблю компьютерные игры. Нет, серьезно — мне уже почти тридцать, у меня нет детей, я не женат, потому что свадьба назначена лишь на лето, и я играю в игры. Так вот, есть такие, где после фразы неигрового персонажа тебе предлагается выбор, который ты совершишь за главного героя. Выпустить Моджи? Или все же не изменять плану?

Если бы это была игра, и существо убило бы главного героя после того, как он вытащил его из клетки, я бы мог начать заново, загрузить последнее сохранение и тому подобное… Вот только в жизни выбор у тебя всего один. Никаких сохранений, никаких перезагрузок и возвращений к контрольным точкам. Я сидел на полу, чувствуя, что уже родил целую кладку кирпичей, и не мог решить, как теперь быть.

Мне было жалко это существо, но я боялся, что оно может причинить вред. С другой стороны… Если бы оно хотело убить меня, то сделало бы это раньше. Хотя кому я вру? Все это — доводы, которые я тупо привожу в свое оправдание. Тогда я вовсе не думал об этом. Я был ослеплен. Ослеплен возможностью обладания существом, которого просто не могло существовать. Оно не поддавалось объяснениям. По крайней мере, научным.

Я поднял клетку.

Моджи не обманул. Он действительно стал называть меня своим хозяином и даже спросил, не хочу ли я чего-нибудь. В шутку я ответил, что не отказался бы от миллиона долларов, после чего, усмехаясь, убрал клетку в кладовку и отправился спать. Встреча с неизведанным будоражила, и я не мог до конца поверить в то, что она была правдой.

Маша проснулась, когда я лег в кровать.

— Я проспала? — Она резко подпрыгнула.

— Нет-нет. Никакого домового нет. Это всего лишь крыса, — солгал я и сделал вид, что засыпаю. Ложь была съедена ей тут же, и она, счастливая, подлезла ко мне, прижимаясь всем телом, чтобы было теплее.

— Ты что, наелся чеснока? — спросила она, и я раскрыл глаза.

— Нет, а что?

— Так воняет чесноком. Ты же знаешь, что я терпеть его не могу!

Я совершенно ничего не чувствовал, но вскоре услышал небольшой шорох. Он раздался из-под кровати. Осознание того, кто именно источал запах чеснока, пришло сразу же.