Когда я в детские годы впервые оказался в Монголии, первым неизгладимым впечатлением от этого дикого края стала встреча с тремя рыбаками, из местных русских. В тот день мы с братом и другими пацанами играли на окраине русской деревни. Помню, увидели идущих по деревенской дороге со стороны реки Хараа трёх мужиков, несших какую-то тяжёлую ношу.
Добавить в моё избранное
7 мин, 33 сек 322
Говорю же, колорит.
Зато зубы у всех монголов, от мала до велика, сияли невиданной белизной. Несмотря на полное отсутствие зубных щёток и паст. Загадка природы…
Вот в компании своих русских и монгольских приятелей, сидя у гудящей огнём топки, я однажды и услышал необычную историю про тайменя, которую поведал старый кочегар…
Несколько лет назад работал на Зуун-харинской электроподстанции командированный инженер из Союза. Рыболов заядлый. Всё свободное время на речке пропадал. Приехал не один — с женой и двумя детьми, сыном и дочерью. Пацанёнку лет семь было, дочь-школьница года на три старше. Сынишка, хоть и малец совсем, но, как папка, рыбак азартный. Всегда увязывался за отцом на реку. Батя его ловил рыбу по-серьёзному. Не какую-нибудь мелочь, вроде чебаков и хариусов, а ленков с тайменями вываживал.
Поначалу рыбачил он простецким способом: привязывал к толстой леске пробку, зашитую в шкурку какого-нибудь полевого грызуна, которых в монгольских степях пруд-пруди, прицеплял туда же крючок-тройник, и пускал по течению к омуту или водовороту. Там, на глубине обычно стояла крупная рыба в ожидании добычи. Другой конец лески крепко держал в руке. Но таким манером эффективно можно облавливать лишь узкие места быстрой реки. Поэтому вскоре рыбак привёз из Союза магазинные снасти — спиннинги, катушки и прочие принадлежности для ловли. С таким снаряжением дела пошли заметно успешнее.
Никогда с рыбалки пустой не возвращался. Иной раз больше десятка здоровенных рыбин приносил. Вкусное и питательное мясо тайменей и сами каждый день ели, и на молоко, говядину-свинину в деревне меняли, и соседей всех завалили, но всё равно рыба оставалась. Собакам скармливали или просто выбрасывали. Товар-то скоропортящийся. Может, из-за этой своей неуёмной жадности и поплатился вскоре мужик…
Однажды шёл он вдоль реки, высматривая добычу. Вдруг от неожиданного зрелища замер, как вкопанный. На мелководье в прозрачной воде у противоположного берега увидел его! Поначалу подумал, что затонувшее бревно или ствол толстого дерева на дне лежит. Но, подойдя ближе и присмотревшись внимательнее, понял — таймень. Да какой! Метра три в длину и в обхвате, как хороший кабанчик. Рыба просто невиданных размеров!
Рядом, лениво шевеля плавниками, стояли ещё три-четыре очень крупных тайменя, но на фоне этого монстра они выглядели мелкими пескаришками.
Ошеломлённый рыбак трясущимися от волнения руками настроил спиннинг и сделал первый заброс прямо под нос речному великану. Чудовище повернуло было громадную башку к мохнатой приманке, плывущей по поверхности воды, но его уже опередил более мелкий сородич. Тут же, создав большой бурун, хватанул плывущую «мышь» и пошёл на стремнину…
Когда, через четверть часа, рыболов вытащил тридцатикилограммового «пескарика» на сушу, водяного монстра у противоположного берега уже не было. Уплыл на глубину, встревоженный создавшейся шумихой, — подумал слегка раздосадованный мужик.
Взвалив на спину тяжёлую добычу, собрался идти домой и кликнул сынишку. Но мальчуган не отзывался. Наверное, спустился дальше вдоль берега, подумал отец. За сына он не переживал. Пацан был не по годам самостоятельный и подготовленный. Да и плавал уже не хуже папки. Река, конечно, коварная — с быстрым течением, водоворотами и каменистым дном. Но парень не дурак, понимал, что в опасные места лезть не надо.
Но дойдя до песчаной заводи, где они обычно купались, и увидев одиноко лежащие на берегу майку и сандалики, переполошился не на шутку. Забыв про знатный улов, всполошённый отец заметался по берегу, высматривая и зовя сына. Всё напрасно. Бросив на берегу мёртвого тайменя и свои снасти, бегом устремился в посёлок за помощью.
Там подняли на уши местную милицию и солдат из военного гарнизона — всё-таки не какой-то сопливый монголёнок потерялся, а сын уважаемого советского специалиста.
(Небольшая ремарка: никакого расизма и выдумки. Просто жизнь была такая).
… Искали пропавшего на реке ребёнка два дня. Облазили и осмотрели все заводи и наносы речного мусора на несколько километров вниз по течению. Безуспешно.
Некоторые начали уже поговаривать, что, может, крупный пернатый падальщик мальчонку в горное гнездо утащил. Там и правда, очень здоровые грифы летали. Потому что пищи для них полно. Дохлых диких и домашних животных никто не утилизировал. Так и гнили посреди степи и камней, где смерть застала.
На третий день из дальнего монгольского стойбища ниже по реке пришла тяжёлая весть — труп мальчика нашёлся. Тело зацепилось за корягу на мелководье.
Сквозь порванную одежду утопленника рядами видны были глубокие раны от крупных зубов. Особенно сильно пострадали ноги мальчугана и руки, которыми он отбивался от неизвестного хищника. Но, может, неизвестного для других, а отец, увидев своего изодранного мёртвого сына, рыдая в голос, кричал:
— Это он, тот таймень сделал!
Зато зубы у всех монголов, от мала до велика, сияли невиданной белизной. Несмотря на полное отсутствие зубных щёток и паст. Загадка природы…
Вот в компании своих русских и монгольских приятелей, сидя у гудящей огнём топки, я однажды и услышал необычную историю про тайменя, которую поведал старый кочегар…
Несколько лет назад работал на Зуун-харинской электроподстанции командированный инженер из Союза. Рыболов заядлый. Всё свободное время на речке пропадал. Приехал не один — с женой и двумя детьми, сыном и дочерью. Пацанёнку лет семь было, дочь-школьница года на три старше. Сынишка, хоть и малец совсем, но, как папка, рыбак азартный. Всегда увязывался за отцом на реку. Батя его ловил рыбу по-серьёзному. Не какую-нибудь мелочь, вроде чебаков и хариусов, а ленков с тайменями вываживал.
Поначалу рыбачил он простецким способом: привязывал к толстой леске пробку, зашитую в шкурку какого-нибудь полевого грызуна, которых в монгольских степях пруд-пруди, прицеплял туда же крючок-тройник, и пускал по течению к омуту или водовороту. Там, на глубине обычно стояла крупная рыба в ожидании добычи. Другой конец лески крепко держал в руке. Но таким манером эффективно можно облавливать лишь узкие места быстрой реки. Поэтому вскоре рыбак привёз из Союза магазинные снасти — спиннинги, катушки и прочие принадлежности для ловли. С таким снаряжением дела пошли заметно успешнее.
Никогда с рыбалки пустой не возвращался. Иной раз больше десятка здоровенных рыбин приносил. Вкусное и питательное мясо тайменей и сами каждый день ели, и на молоко, говядину-свинину в деревне меняли, и соседей всех завалили, но всё равно рыба оставалась. Собакам скармливали или просто выбрасывали. Товар-то скоропортящийся. Может, из-за этой своей неуёмной жадности и поплатился вскоре мужик…
Однажды шёл он вдоль реки, высматривая добычу. Вдруг от неожиданного зрелища замер, как вкопанный. На мелководье в прозрачной воде у противоположного берега увидел его! Поначалу подумал, что затонувшее бревно или ствол толстого дерева на дне лежит. Но, подойдя ближе и присмотревшись внимательнее, понял — таймень. Да какой! Метра три в длину и в обхвате, как хороший кабанчик. Рыба просто невиданных размеров!
Рядом, лениво шевеля плавниками, стояли ещё три-четыре очень крупных тайменя, но на фоне этого монстра они выглядели мелкими пескаришками.
Ошеломлённый рыбак трясущимися от волнения руками настроил спиннинг и сделал первый заброс прямо под нос речному великану. Чудовище повернуло было громадную башку к мохнатой приманке, плывущей по поверхности воды, но его уже опередил более мелкий сородич. Тут же, создав большой бурун, хватанул плывущую «мышь» и пошёл на стремнину…
Когда, через четверть часа, рыболов вытащил тридцатикилограммового «пескарика» на сушу, водяного монстра у противоположного берега уже не было. Уплыл на глубину, встревоженный создавшейся шумихой, — подумал слегка раздосадованный мужик.
Взвалив на спину тяжёлую добычу, собрался идти домой и кликнул сынишку. Но мальчуган не отзывался. Наверное, спустился дальше вдоль берега, подумал отец. За сына он не переживал. Пацан был не по годам самостоятельный и подготовленный. Да и плавал уже не хуже папки. Река, конечно, коварная — с быстрым течением, водоворотами и каменистым дном. Но парень не дурак, понимал, что в опасные места лезть не надо.
Но дойдя до песчаной заводи, где они обычно купались, и увидев одиноко лежащие на берегу майку и сандалики, переполошился не на шутку. Забыв про знатный улов, всполошённый отец заметался по берегу, высматривая и зовя сына. Всё напрасно. Бросив на берегу мёртвого тайменя и свои снасти, бегом устремился в посёлок за помощью.
Там подняли на уши местную милицию и солдат из военного гарнизона — всё-таки не какой-то сопливый монголёнок потерялся, а сын уважаемого советского специалиста.
(Небольшая ремарка: никакого расизма и выдумки. Просто жизнь была такая).
… Искали пропавшего на реке ребёнка два дня. Облазили и осмотрели все заводи и наносы речного мусора на несколько километров вниз по течению. Безуспешно.
Некоторые начали уже поговаривать, что, может, крупный пернатый падальщик мальчонку в горное гнездо утащил. Там и правда, очень здоровые грифы летали. Потому что пищи для них полно. Дохлых диких и домашних животных никто не утилизировал. Так и гнили посреди степи и камней, где смерть застала.
На третий день из дальнего монгольского стойбища ниже по реке пришла тяжёлая весть — труп мальчика нашёлся. Тело зацепилось за корягу на мелководье.
Сквозь порванную одежду утопленника рядами видны были глубокие раны от крупных зубов. Особенно сильно пострадали ноги мальчугана и руки, которыми он отбивался от неизвестного хищника. Но, может, неизвестного для других, а отец, увидев своего изодранного мёртвого сына, рыдая в голос, кричал:
— Это он, тот таймень сделал!
Страница 2 из 3
