Вторая половина 1895 года в Лондоне выдалась жаркой, и дело тут вовсе не в погоде, хотя и она старалась во всю, преподнося порой не самые приятные сюрпризы обывателям. Столица была шокирована таинственным происшествием, случившимся на днях в Бейхерстком лесу — это в окрестностях городка Аксбриджа, лежащего не так далеко от Восточной дороги — одной из важнейших транспортных артерий региона, соединяющей Лондон с Оксфордом и Бирмингемом, откуда уже берёт своё начало бесконечная череда путей, ведущих всё дальше и дальше, на север, к древним римским укреплениям, прямиком к подножьям шотландских гор. Но нас интересует наиболее изведанная её часть.
Добавить в моё избранное
103 мин, 30 сек 6078
Мы успели захлопнуть её как раз вовремя — существо едва не схватило нас своими короткими цепкими пальцами с огромными грязными ногтями.
— Что ты стоишь!? Беги! — заорал он. Я не заставил просить себя дважды. Через долю секунды мы очутились в столовой, и, не отвечая на вопросительные взгляды остальных, лишь громко приказав им бежать за нами, пустились к проёму, ведущему в гостиную.
— Быстрее! — в который раз кричал бегущий последним Гарольд. Нам потребовалась какая-то доля секунды, чтобы пересечь комнату и теперь мы бежали по длинному главному холлу. Я было уже подумал, что существо отстало и хотел было остановиться, однако неожиданно раздавшийся за моей спиной громкий рык мигом заставил меня забыть об этом. Переведя дыхание и представив, каково было сейчас Гарольду, я прибавил шаг. Вот уже и дверь в залу. Но куда бежать? Наверху тупик, в конце концов, оно застигнет нас там и разорвёт на части. Парадная дверь заперта, остаётся только… Мне потребовалось какое — то мгновение, чтобы принять окончательное решение — зловещий хрип за моей спиной разом смёл все лишние варианты.
Не добегая до лестницы, я резко свернул влево и побежал в сторону двери, ведущей в южное крыло. Все остальные последовали за мной. На бегу я протянул руку, чтобы сразу ухватиться за ручку и открыть. На наше счастье дверь открывалась в помещение, а не в сторону залы — через мгновение мы ввалились в тёмную комнату (все наши свечи погасли при беге) и Гарольд едва успел захлопнуть за собой дверь и затворить как нельзя кстати висящий на ней засов, когда чьи — то сильные руки стали громко стучать по дереву, сопровождая всё это глухим раскатистым рыком.
Не останавливаясь, мы пересекли ещё одну комнату, и только когда оказались за следующей дверью, наконец-то смогли перевести дух.
— Проклятье, что это было!? — с силой выдавил из себя Джеральд, держась за живот, стараясь отдышаться
— Мы увидели его в кладовой комнате, потом он бросился на нас и… — но я не успел договорить, потому что в этот самый момент Шелли, стоявшая передо мной, неожиданно покачнулась, и, закатив глаза, рухнула на пол. Сьюзан вскрикнула, окончательно бросив последние тщетные попытки сохранить самообладание и бросилась помогать Джеральду поднимать несчастную женщину. Оглянувшись, я обнаружил стоящую на небольшом столике у окна вазу, с пышным букетом каких — то неизвестных мне цветов. Вынув их и положив на стол, я обхватил вазу обеими руками, опустился на колени перед лежащей без чувств Шелли, одной рукой зачерпнул немного воды и плеснул ей в лицо.
Несколько секунд ничего не происходило, потом девушка начала кашлять, и наконец, медленно открыла глаза. Сначала она немного растерялась, видимо, недоумевая, что она делает на полу, но потом вспомнила и лицо её приняло такое выражение, что мы испугались, как бы она снова не лишилась чувств.
— И что нам теперь делать? — спросила Сьюзан, по очереди смотря на нас. Но тишина была ей ответом.
— Ну уж точно не возвращаться туда. — неприятно съязвил Джеральд
— Надо поискать другой выход. Я уверен, что здесь должен быть особый ход для работников конюшни, особенно если они живут в доме. — сказал Гарольд, косясь на дверь в дальнем конце коридора
— Это южное крыло. Здесь ведь живут только хозяева дома. — сказал я, вспомнив слова дворецкого
— Вовсе не обязательно. Я считаю, что надо всё проверить. — стоял на своём моряк. Спорить с ним было бесполезно — если уж что-то пришло в голову этому закалённому в боях морскому волку, то назад это уже никакими силами не выбьешь. Поэтому он достал из кармана спички, вынул одну, провёл по фосфорной тёрке и по одной зажёг свечи на канделябре и в подсвечнике.
Когда мы подошли к двери, мне в голову пришла одна мысль, которая сразу же заставила всё внутри меня мгновенно похолодеть.
— Гарольд… — прошептал я. Тот повернулся и удивлённо посмотрел на меня — очевидно, голос тоже изменился.
— А что если это существо здесь не единственное? — всё также тихо спросил я, чувствуя, как при этих словах моё сердце забилось сильнее и на лбу выступили бусинки пота. На лице моряка возникло недоумение, казалось, он только что впервые усомнился в своём решении.
— Надо было взять ружьё из гостиной. — обречённо сказал он после секундного молчания — Хотя, какой от него был бы толк, окажись оно не заряжено? Да и поздно уже об это думать.
Гарольд замолчал, повернулся к двери, взялся за ручку. Медленно приоткрыл, и, вытянув вперёд руку с канделябром, распахнул её уже полностью. Мы оказались в небольшой комнате для отдыха, или, как её ещё было принято называть, курительной. На полу броский шерстяной ковёр, на стенах несколько картин. Три небольших кожаных кресла, перед каждым стояло по лакированному столику со стеклянными пепельницами. Монотонные обои почти без рисунков, у дальней стены — камин, не такой, однако, устрашающе монументальный, как в большой гостиной — сразу было видно, что делали его для использования по прямому назначению, а отнюдь не как декоративное украшение.
— Что ты стоишь!? Беги! — заорал он. Я не заставил просить себя дважды. Через долю секунды мы очутились в столовой, и, не отвечая на вопросительные взгляды остальных, лишь громко приказав им бежать за нами, пустились к проёму, ведущему в гостиную.
— Быстрее! — в который раз кричал бегущий последним Гарольд. Нам потребовалась какая-то доля секунды, чтобы пересечь комнату и теперь мы бежали по длинному главному холлу. Я было уже подумал, что существо отстало и хотел было остановиться, однако неожиданно раздавшийся за моей спиной громкий рык мигом заставил меня забыть об этом. Переведя дыхание и представив, каково было сейчас Гарольду, я прибавил шаг. Вот уже и дверь в залу. Но куда бежать? Наверху тупик, в конце концов, оно застигнет нас там и разорвёт на части. Парадная дверь заперта, остаётся только… Мне потребовалось какое — то мгновение, чтобы принять окончательное решение — зловещий хрип за моей спиной разом смёл все лишние варианты.
Не добегая до лестницы, я резко свернул влево и побежал в сторону двери, ведущей в южное крыло. Все остальные последовали за мной. На бегу я протянул руку, чтобы сразу ухватиться за ручку и открыть. На наше счастье дверь открывалась в помещение, а не в сторону залы — через мгновение мы ввалились в тёмную комнату (все наши свечи погасли при беге) и Гарольд едва успел захлопнуть за собой дверь и затворить как нельзя кстати висящий на ней засов, когда чьи — то сильные руки стали громко стучать по дереву, сопровождая всё это глухим раскатистым рыком.
Не останавливаясь, мы пересекли ещё одну комнату, и только когда оказались за следующей дверью, наконец-то смогли перевести дух.
— Проклятье, что это было!? — с силой выдавил из себя Джеральд, держась за живот, стараясь отдышаться
— Мы увидели его в кладовой комнате, потом он бросился на нас и… — но я не успел договорить, потому что в этот самый момент Шелли, стоявшая передо мной, неожиданно покачнулась, и, закатив глаза, рухнула на пол. Сьюзан вскрикнула, окончательно бросив последние тщетные попытки сохранить самообладание и бросилась помогать Джеральду поднимать несчастную женщину. Оглянувшись, я обнаружил стоящую на небольшом столике у окна вазу, с пышным букетом каких — то неизвестных мне цветов. Вынув их и положив на стол, я обхватил вазу обеими руками, опустился на колени перед лежащей без чувств Шелли, одной рукой зачерпнул немного воды и плеснул ей в лицо.
Несколько секунд ничего не происходило, потом девушка начала кашлять, и наконец, медленно открыла глаза. Сначала она немного растерялась, видимо, недоумевая, что она делает на полу, но потом вспомнила и лицо её приняло такое выражение, что мы испугались, как бы она снова не лишилась чувств.
— И что нам теперь делать? — спросила Сьюзан, по очереди смотря на нас. Но тишина была ей ответом.
— Ну уж точно не возвращаться туда. — неприятно съязвил Джеральд
— Надо поискать другой выход. Я уверен, что здесь должен быть особый ход для работников конюшни, особенно если они живут в доме. — сказал Гарольд, косясь на дверь в дальнем конце коридора
— Это южное крыло. Здесь ведь живут только хозяева дома. — сказал я, вспомнив слова дворецкого
— Вовсе не обязательно. Я считаю, что надо всё проверить. — стоял на своём моряк. Спорить с ним было бесполезно — если уж что-то пришло в голову этому закалённому в боях морскому волку, то назад это уже никакими силами не выбьешь. Поэтому он достал из кармана спички, вынул одну, провёл по фосфорной тёрке и по одной зажёг свечи на канделябре и в подсвечнике.
Когда мы подошли к двери, мне в голову пришла одна мысль, которая сразу же заставила всё внутри меня мгновенно похолодеть.
— Гарольд… — прошептал я. Тот повернулся и удивлённо посмотрел на меня — очевидно, голос тоже изменился.
— А что если это существо здесь не единственное? — всё также тихо спросил я, чувствуя, как при этих словах моё сердце забилось сильнее и на лбу выступили бусинки пота. На лице моряка возникло недоумение, казалось, он только что впервые усомнился в своём решении.
— Надо было взять ружьё из гостиной. — обречённо сказал он после секундного молчания — Хотя, какой от него был бы толк, окажись оно не заряжено? Да и поздно уже об это думать.
Гарольд замолчал, повернулся к двери, взялся за ручку. Медленно приоткрыл, и, вытянув вперёд руку с канделябром, распахнул её уже полностью. Мы оказались в небольшой комнате для отдыха, или, как её ещё было принято называть, курительной. На полу броский шерстяной ковёр, на стенах несколько картин. Три небольших кожаных кресла, перед каждым стояло по лакированному столику со стеклянными пепельницами. Монотонные обои почти без рисунков, у дальней стены — камин, не такой, однако, устрашающе монументальный, как в большой гостиной — сразу было видно, что делали его для использования по прямому назначению, а отнюдь не как декоративное украшение.
Страница 12 из 28
