Томми сегодня исполнилось четыре года. Все с нетерпением ждали этого дня, особенно он. Он бродил по дому, предвкушая долгожданный подарок — машину с радиоуправлением.
Добавить в моё избранное
3 мин, 27 сек 101
Неделю назад, я и Томми гуляли, и зашли в магазин игрушек. И там, среди блеклых, пластмассовых игрушек, он увидел свою детскую мечту — ярко-красного цвета, на огромных, рифленых колесах и антенной.
Томми с таким воодушевлением говорил об этой машинке, словно играл с ней всю жизнь. И я пообещала ему, что куплю его мечту на день рождения.
Торжество намечалось на пять вечера. Суббота. К Томми должны были прийти его друзья из детского сада и родители. Много народу, и мне, как гостеприимной хозяйке и заботливой матери, предстояло как можно лучше украсить гостиную и накрыть на стол.
Подарок, конечно главное в празднике. Но торт — это сладость, которая скрасить зависть других детишек.
Я умела печь торты. Но сегодня, у меня все валилось из рук. Возможно, я переживала, что родители не оценят моего умения. Либо… либо это глупое предчувствие чего-то плохого. С какой стороны посмотреть.
Поэтому, я попросила своего мужа сходить в кондитерскую и купить торт.
Хочу рассказать вам немного о моем муже. Стенли, мужчина хороший. Покладистый и очень любит своего сына. Он из тех, кого можно назвать нянькой для ребенка. С этим проблем у нас не было. Он кормил, купал, гулял с Томми. Он прекрасный отец и замечательный муж. Мне с ним повезло. Правда.
Но сегодня…
Сегодня все не заладилось. Сначала у меня плохо выходил торт. Томми мешался под ногами, а Стенли и вовсе уселся перед телевизором с бутылкой пива.
Я несколько раз просила его присмотреть за сыном, отвлечь его чем-нибудь, пока я готовлю, этот чертов торт. Но, Стенли… впервые послал меня к такой-то матери и сказал — пусть давятся тем, чем ты их собираешься отравить, накричал на Томми и уткнулся в телевизор.
Обида и ярость идут рука об руку. Так говорила моя мать.
Тесто… жидкая, бледная масса пялилась на меня из чашки. Края стекали, словно уголки губ рожицы, опускались вниз.
Томми рыдал и требовал свою машинку.
Я едва справлялась с гневом, что кипел у меня внутри. Руки так сильно сжимали миску, что послышался треск…
… в итоге, я справилась с выпечкой, и мне он показался шедевром. Наверное, это будет первый и единственный торт в моей жизни, в который я вложила душу. Томми перестал плакать, потому что получил свою машинку раньше, чем следовало. Но я, была не против. Просто не хотела, чтобы мой сын видел это совершенство, прежде чем, я поставлю его на стол.
К пяти стали подтягиваться гости.
Мы все разместились в гостиной, за большим дубовым столом. Воздушные шарики и конфетти украшали комнату. На столе постелена клеенка с клоунами, чашки и блюдца с Винни-Пухом. На фоне играют детские песни.
День рождения в самом разгаре.
— Мама, а где же торт? — спросил Томми. Он надел колпак и нетерпеливо потер руки.
— Торт! Торт! Торт! — Кричали дети и поддакивали родители.
Я улыбнулась и скрылась в кухне.
Торт стоял на столике, накрыт скатеркой. Бурые пятна проступают сквозь полупрозрачную ткань. Я не могла на него наглядеться. И… в каком-то смысле, мне немного жаль с ним расставаться. Но у Томми день рождения. А торт — это главный десерт, на забаву деткам и родителям.
Взявшись за ручки, я подхватила поднос и осторожно, двинулась из кухни. Свет погасили, хотя с окон падали солнечные лучи.
— Торт! Торт! Торт! — Снова кричали дети и смеялись родители.
Этот торт будет главным украшением стола. — Подумала я и поставила поднос на стол.
— Томми, ты готов увидеть торт? — спросила я, сама в нетерпении увидеть его реакцию.
— Да, мамочка! — ликующе воскликнул он. Родители достали фотоаппараты. Кто-то сотовые телефоны, ожидая запечатлеть этот радостный момент.
Я схватила уголок скатерти и сдернула ее.
— Тада! — Протянула я.
… сначала закричала Стейси. Она сидела рядом с Томми, и ей хорошо был виден торт. Точнее то, из чего он был сделан. А после подхватили все.
Все последующее меня не волновало. Не волновала паника, крики и плач детей. Я пристально наблюдала за реакцией Томми. Он удивленно хлопал глазами. Зрачки бегали по торту, по свечкам, вставленным в макушку. По завитушкам из взбитых сливок, что застыли в луже клубничного, тягучего сиропа. После, он поднял на меня глаза, и снова уткнулся в торт.
Встав с ним рядом, и прижавшись к его щеке своей щекой, я смотрела на шедевр, сотворенный своими руками.
Я прекрасно помнила то, как оглушила Стенли по голове скалкой. А после взяла мясницкий нож…
— А теперь, Томми… задуй свечи и загадай желание…
Томми с таким воодушевлением говорил об этой машинке, словно играл с ней всю жизнь. И я пообещала ему, что куплю его мечту на день рождения.
Торжество намечалось на пять вечера. Суббота. К Томми должны были прийти его друзья из детского сада и родители. Много народу, и мне, как гостеприимной хозяйке и заботливой матери, предстояло как можно лучше украсить гостиную и накрыть на стол.
Подарок, конечно главное в празднике. Но торт — это сладость, которая скрасить зависть других детишек.
Я умела печь торты. Но сегодня, у меня все валилось из рук. Возможно, я переживала, что родители не оценят моего умения. Либо… либо это глупое предчувствие чего-то плохого. С какой стороны посмотреть.
Поэтому, я попросила своего мужа сходить в кондитерскую и купить торт.
Хочу рассказать вам немного о моем муже. Стенли, мужчина хороший. Покладистый и очень любит своего сына. Он из тех, кого можно назвать нянькой для ребенка. С этим проблем у нас не было. Он кормил, купал, гулял с Томми. Он прекрасный отец и замечательный муж. Мне с ним повезло. Правда.
Но сегодня…
Сегодня все не заладилось. Сначала у меня плохо выходил торт. Томми мешался под ногами, а Стенли и вовсе уселся перед телевизором с бутылкой пива.
Я несколько раз просила его присмотреть за сыном, отвлечь его чем-нибудь, пока я готовлю, этот чертов торт. Но, Стенли… впервые послал меня к такой-то матери и сказал — пусть давятся тем, чем ты их собираешься отравить, накричал на Томми и уткнулся в телевизор.
Обида и ярость идут рука об руку. Так говорила моя мать.
Тесто… жидкая, бледная масса пялилась на меня из чашки. Края стекали, словно уголки губ рожицы, опускались вниз.
Томми рыдал и требовал свою машинку.
Я едва справлялась с гневом, что кипел у меня внутри. Руки так сильно сжимали миску, что послышался треск…
… в итоге, я справилась с выпечкой, и мне он показался шедевром. Наверное, это будет первый и единственный торт в моей жизни, в который я вложила душу. Томми перестал плакать, потому что получил свою машинку раньше, чем следовало. Но я, была не против. Просто не хотела, чтобы мой сын видел это совершенство, прежде чем, я поставлю его на стол.
К пяти стали подтягиваться гости.
Мы все разместились в гостиной, за большим дубовым столом. Воздушные шарики и конфетти украшали комнату. На столе постелена клеенка с клоунами, чашки и блюдца с Винни-Пухом. На фоне играют детские песни.
День рождения в самом разгаре.
— Мама, а где же торт? — спросил Томми. Он надел колпак и нетерпеливо потер руки.
— Торт! Торт! Торт! — Кричали дети и поддакивали родители.
Я улыбнулась и скрылась в кухне.
Торт стоял на столике, накрыт скатеркой. Бурые пятна проступают сквозь полупрозрачную ткань. Я не могла на него наглядеться. И… в каком-то смысле, мне немного жаль с ним расставаться. Но у Томми день рождения. А торт — это главный десерт, на забаву деткам и родителям.
Взявшись за ручки, я подхватила поднос и осторожно, двинулась из кухни. Свет погасили, хотя с окон падали солнечные лучи.
— Торт! Торт! Торт! — Снова кричали дети и смеялись родители.
Этот торт будет главным украшением стола. — Подумала я и поставила поднос на стол.
— Томми, ты готов увидеть торт? — спросила я, сама в нетерпении увидеть его реакцию.
— Да, мамочка! — ликующе воскликнул он. Родители достали фотоаппараты. Кто-то сотовые телефоны, ожидая запечатлеть этот радостный момент.
Я схватила уголок скатерти и сдернула ее.
— Тада! — Протянула я.
… сначала закричала Стейси. Она сидела рядом с Томми, и ей хорошо был виден торт. Точнее то, из чего он был сделан. А после подхватили все.
Все последующее меня не волновало. Не волновала паника, крики и плач детей. Я пристально наблюдала за реакцией Томми. Он удивленно хлопал глазами. Зрачки бегали по торту, по свечкам, вставленным в макушку. По завитушкам из взбитых сливок, что застыли в луже клубничного, тягучего сиропа. После, он поднял на меня глаза, и снова уткнулся в торт.
Встав с ним рядом, и прижавшись к его щеке своей щекой, я смотрела на шедевр, сотворенный своими руками.
Я прекрасно помнила то, как оглушила Стенли по голове скалкой. А после взяла мясницкий нож…
— А теперь, Томми… задуй свечи и загадай желание…
