Вот уже два года или около того, Мершон вел бродячий образ жизни. Постоянно перебираясь с одного места на другое, и нигде подолгу не задерживаясь, он обошел таким образом пол-Европы, умудряясь при этом не умереть с голоду и даже (правда, не часто), понемногу зарабатывая. Дело в том, что Мершон обладал рядом талантов, среди которых была ловкость рук и умение подмечать что и где «плохо лежит».
Добавить в моё избранное
13 мин, 24 сек 320
Не был бы Мершон настоящим вором, не имейся у него на такой случай универсального ключика. Приложив ухо к замку, Мершон орудовал отмычкой до тех пор, пока не услышал характерный щелчок пружины. От такой легкости у Мершона вскружило голову и он рванул дверь на себя, забыв об осторожности… И замер, как вкопанный. Улыбка медленно сползла с его лица. Спустя секунду он задрожал всем телом, отшвырнул мешок, и с силой, небывалой для его совсем не гигантского роста, набросился на кирпичную стену.
Кирпичная стена! Снаружи вход в склеп был замурован, заложен кирпичной стеной! Раствор уже успел высохнуть, и не было ни малейшего намека на хотя бы единственный просвет в кладке.
— Эй! Эй! Помогите!
Мершон ударил по стене ногой. Разбежался и ударил плечом. При этом ему уже было все равно, что с ним сделают, когда найдут. Он хотел одного — выбраться.
— Кто-нибудь! Я здесь, меня забыли!
Он вновь разогнался и ударил плечом. Хрустнула кость. Краткая вспышка мелькнула перед глазами Мершона, он почувствовал что-то вроде давления, будто кто-то надавил внизу под шеей, а затем в воздух брызнула кровь. Из того места, где была ключица, теперь торчал короткий и уродливый осколок желтоватого цвета.
— Помогите! Помогите!
Не обращая внимания на боль, Мершон забарабанил о стену, но и эти крики остались без ответа.
Тогда он вновь подбежал к окну, кое-как подтянулся на прутьях и принялся звать на помощь, однако расстояние до деревни было слишком большим, чтобы его могли услышать.
Выбившись из сил, Мершон опустился на пол и зарыдал. Потом, придя в себя, перевязал рану, вновь подтянулся на прутьях окна, которое даже не будучи забранным решеткой было слишком узким, и принялся умолять о помощи. Но все бесполезно.
Ночь он встретил, сидя на полу в мрачном, пропахшем смертью, склепе. Как и накануне, луны на небе не было, и Мершон сидел в полной темноте, слушая, как где-то поблизости шуршат и скребут своими когтями крысы, почуявшие труп Альфредо. Эти меленькие существа были практически невидимы во мраке, но хорошо различимы — иногда какая-нибудь крохотная тень мелькала у вытянутых ног Мершона, но, видимо, почувствовав, что легко поживиться не удастся, тут же исчезала.
Утром в склепе все было как и прежде. Мершон открыл глаза — оказалось, он задремал. Сквозь крохотное зарешеченное окно светило солнце, по положению которого вор догадался, что сейчас уже полдень. Из последних сил он подтянулся на прутьях решетки. Его рана страшно болела, к тому же вся рука онемела и налилась кровью, только ногти на пальцах были бледными как яичные скорлупки.
— Кто-нибудь… Помогите… Я…
Кричать он не мог. А спустя секунду упал на каменный пол склепа.
Он все еще лежал, когда солнце начало свой путь на запад. Он был жив и в сознании, но двигаться не мог. Там, где осколок ключицы прорвался наружу, кожа почернела и вздулась. Рука больше не слушалась. Единственное, что оставалось Мершону, это повторять пересохшими губами: «помогите, кто-нибудь»…, но его никто не слышал.
А ночью вернулись крысы.
Кирпичная стена! Снаружи вход в склеп был замурован, заложен кирпичной стеной! Раствор уже успел высохнуть, и не было ни малейшего намека на хотя бы единственный просвет в кладке.
— Эй! Эй! Помогите!
Мершон ударил по стене ногой. Разбежался и ударил плечом. При этом ему уже было все равно, что с ним сделают, когда найдут. Он хотел одного — выбраться.
— Кто-нибудь! Я здесь, меня забыли!
Он вновь разогнался и ударил плечом. Хрустнула кость. Краткая вспышка мелькнула перед глазами Мершона, он почувствовал что-то вроде давления, будто кто-то надавил внизу под шеей, а затем в воздух брызнула кровь. Из того места, где была ключица, теперь торчал короткий и уродливый осколок желтоватого цвета.
— Помогите! Помогите!
Не обращая внимания на боль, Мершон забарабанил о стену, но и эти крики остались без ответа.
Тогда он вновь подбежал к окну, кое-как подтянулся на прутьях и принялся звать на помощь, однако расстояние до деревни было слишком большим, чтобы его могли услышать.
Выбившись из сил, Мершон опустился на пол и зарыдал. Потом, придя в себя, перевязал рану, вновь подтянулся на прутьях окна, которое даже не будучи забранным решеткой было слишком узким, и принялся умолять о помощи. Но все бесполезно.
Ночь он встретил, сидя на полу в мрачном, пропахшем смертью, склепе. Как и накануне, луны на небе не было, и Мершон сидел в полной темноте, слушая, как где-то поблизости шуршат и скребут своими когтями крысы, почуявшие труп Альфредо. Эти меленькие существа были практически невидимы во мраке, но хорошо различимы — иногда какая-нибудь крохотная тень мелькала у вытянутых ног Мершона, но, видимо, почувствовав, что легко поживиться не удастся, тут же исчезала.
Утром в склепе все было как и прежде. Мершон открыл глаза — оказалось, он задремал. Сквозь крохотное зарешеченное окно светило солнце, по положению которого вор догадался, что сейчас уже полдень. Из последних сил он подтянулся на прутьях решетки. Его рана страшно болела, к тому же вся рука онемела и налилась кровью, только ногти на пальцах были бледными как яичные скорлупки.
— Кто-нибудь… Помогите… Я…
Кричать он не мог. А спустя секунду упал на каменный пол склепа.
Он все еще лежал, когда солнце начало свой путь на запад. Он был жив и в сознании, но двигаться не мог. Там, где осколок ключицы прорвался наружу, кожа почернела и вздулась. Рука больше не слушалась. Единственное, что оставалось Мершону, это повторять пересохшими губами: «помогите, кто-нибудь»…, но его никто не слышал.
А ночью вернулись крысы.
Страница 4 из 4
