Дневник людоеда

Поспеши, в твоём мире скоро начнётся рассвет.

Пройдя несколько шагов, я оглянулся. Лилит удовлетворённо кивнула: мол, ты всё правильно делаешь. Я ускорил шаг и вскоре увидел на краю полосы сияющего ангела с белоснежными крыльями. В руках он держал огненный меч. Приблизившись к божественному созданию, я вежливо спросил:

— Мне можно пройти?

— Не вижу смысла — ты ведь душа живого человека, — ответил он деликатно. — Всё равно тебя там не пропустят.

— Чтобы сохранить себе жизнь, я пришёл к вам за советом. Не зря же говорят: попытка — не пытка. Может, пропустите?

— Ну, если за советом, то можно.

От радости я поспешил на аллею, вдоль которой росли радужные цветы размером с человеческий рост. Они издавали благоухающий аромат и торжественную музыку. Шелковистая трава приветливо целовала мои ноги. Казалось, что вся райская флора поёт во славу Господа. Ощущалось необъяснимое ликование счастья.

На высоком холме возле узких ворот меня встретил бородатый мужчина с нимбом над головой. «Святой, что ли?», — посетила меня мысль.

— Тут всё свято, — уловив мою мысль, ответил он. — Даже каждая молекула воздуха здесь пропитана божественной благодатью. Поэтому тебе сюда нельзя. Ты сам догадываешься, почему — здесь не Эрмитаж для грешников.

— Конечно, я ожидал этого. Меня предупредили. А можно пару вопросов?

— Конечно.

— Я не знаю, как мне правильно поступить. Я грешен от пят по самые уши. Тёмные силы заманивают к себе в ловушку: мол, ты всё равно уже одной ногой в могиле, поэтому отдайся нам полностью и остаток дней поживёшь припеваючи.

— Мы все зачаты в грехе, но это не значит, что надо продолжать грешить, — поучительно ответил седовласый старик. — Остановись, начни жить праведно и тебе всё простится.

— Легко сказать — мой грех вряд ли простится, — и меня прорвало на откровенность. — Дело в том, что я убийца. Плюс ко всему ещё и людоед. Я так привык к человечьему мясу, что и дня прожить без него не могу — аж в глазах темнеет от тяги к нему. Ломка, как у наркоши. Пробовал перейти на мясо животных, так от него меня тошнит — полное отвращение. Разве можно меня простить за то, что я, как хищный зверь, пожирал знакомых, с которыми вместе накануне пил водку и веселился?

— Один праведник сказал, что нет такого греха, который бы превысил Божье милосердие, — умудрено произнёс учёный муж.

— Хотите сказать, что мне можно надеяться на прощение?

— Если раскаешься, и не будешь повторять своих ошибок.

— Хм… Неужели так просто перевернуть измаранную кляксами страницу и всё начать с чистого листа?

— Конечно! На моём веку было много умирающих алкоголиков и наркоманов. На грани жизни и смерти они принимали веру в Иисуса Христа, и она вытаскивала их из могилы.

— Интересно, если мне удастся избежать при земной жизни уголовного наказания, оно автоматически не переместиться в потусторонний мир?

— В том то и дело, что — да. И наказание, которого ты избежишь на земле, придётся отбывать в аду. А там, поверь мне, стократ тяжелее.

— Я видел смертные души, которых после частного суда отправляли в ад. Признаюсь честно, зрелище — не из лицеприятных.

— Тебя обманули — нашёл, кому верить. Тебе показали что-то типа камеры предварительного заключения. А настоящий ад будет после Страшного Суда.

— Ах, вон оно что! Я ожидал подвоха. Теперь картина прояснилась. Спасибо вам, — я благодарно сжал руку старца. — У меня словно крылья за спиной выросли. Разрешите напоследок хоть одним глазком глянуть на рай.

— Только одним, — добродушно улыбнулся святой отец.

Через щель приоткрытых ворот я увидел бассейн и барахтающихся в нём радостных младенцев. Они ощутили посторонний взгляд и все повернулись в мою сторону. О, Боже! Это были дети, которых я погубил! От нервного потрясения меня охватила лихорадка. Что самое страшное — на их лицах сияли счастливые улыбки.

— Удивляет то, что они даже не злятся на тебя? — угадал святой.

— Если честно — да.

— Представь себе, что эти дети благодарны за то, что умерли с твоей помощью, потому что не успели совершить в земной жизни ни одного греха. Благодаря этому они здесь и находятся.

— Вы хотите сказать, что я, сам того не осознавая, выполнял божественную миссию и могу продолжать в том же духе?

— Вовсе нет, но знаю, если ребёнок при каких-либо обстоятельствах умирает — это Божий промысел. Значит, так надо. Пути Господни неисповедимы. Кто знает, может, на роду младенца было предначертано впоследствии стать инвалидом, пожизненно прикованным к постели?

— На земле ещё не рассвело? — меня интересовало уже совсем иное.

— Начинает. Пора тебе спешить, — предупредил святой отец.

— Спасибо за науку. Я уверен, что благодаря вашему напутствию, я стану на истинный путь, — пожав его руку, я всё-таки решился спросить: — А вы случайно не Петр?