Дневник людоеда

А общение вашего брата с Лилит и с демонами в потустороннем мире вообще из области мистики, в которую сложно поверить.

— Как в это не верить?! Все факты налицо: Аркадий убивал человекоподобных? Да! Съедал их? Да! Сидит за это? Да! Что в его голове варилось, известно только Богу. А может, и… дьяволу. А сколько таких сумасшедших, которые по приказу потусторонних голосов совершают ужасные преступления?!

— Учитывая эту особенность, мне кажется, что ваш брат не только страдал шизофренией, спровоцированной раздвоением личности, но и обладал сильным воображением.

— Может быть. Недавно я консультировался у психолога, и он сказал, что людоеды — сексуально ненормальные люди. Съедая женщин, мой брат как бы побеждал в себе комплексы неполноценности. При этом он ощущал прилив сил и эйфорию. Я помню, как ещё в детстве он перед девчонками будто язык проглатывал.

— На сегодня, пожалуй, хватит. Мне не терпится прочитать маляву. Если возникнут вопросы, я вам позвоню. Всего доброго.

— И вам не хворать… «Малява» Аркадия.

Мне подселили в камеру сидельца. Вроде бы он общительный, анекдоты сыплет налево-направо, зато косяки на меня кидает как-то по-волчьи. Он уморил своими россказнями так, что я после отбоя сразу выключился. Очнулся от странного шума. Открываю веки и вижу своего сокамерника в застывшей позе. В его руке — ложка с заострённой ручкой. Глаза несостоявшегося убийцы — навыкате. Судя по выражению лица, можно предположить, что ему невидимой рукой зажали рот.

— Тебя чуть не грохнули, а ты дрыхнешь без задних ног, — услышал я знакомый голос.

— Лилит, ты как здесь? — забыв про прежние обиды, я обрадовался.

— Да вот, мимо проходила — решила заглянуть по старой дружбе, — пошутила она.

— Спасибо тебе. Ты всегда появляешься в нужный момент.

— Не стоит благодарностей. Задави этого подонка! — провоцировала меня бывшая любовница на очередное преступление. — Его подослали убить тебя.

— Нет, Лилит. Я дал себе зарок не баловаться со смертью.

— Так что, оставить его в живых, чтобы он, завалив тебя, привёл заказ в исполнение?

— Пусть будет лучше так. Значит, я заслуживаю смерти, но руку на человека больше не подниму.

— Тогда это сделаю я! — гневно произнесла Лилит.

Сокамерник упал на бетонный пол и забился в конвульсиях. Я сидел на шконке потрясённый и не мог сдвинуться с места. Вскоре страдалец утих. Из ранки на его шее показалась кровавая струйка и сразу исчезла. Видимо, Лилит её слизала.

— Ты что, высосала из него всю кровь? — я задрожал от страха.

— Она ему не нужна — отморозок не достоин жизни. Забудь о нём, — я ощутил нежные прикосновения на плечах. — Давай поговорим о нас. Я так соскучилась. Иди ко мне.

— Лилит, скоро проверка. Я не люблю, когда за мной следят, — я прижался к невидимой гостье.

— Мы успеем — у нас в запасе целых десять минут!

— Всё равно, я так не могу. Когда что-то делается впопыхах, то и получается не по-настоящему. Будто украл что-то.

— Я тебя понимаю, но и ты меня должен понять — мне ласки хочется, нежности. Ты не ценишь тех, кто тебя любит.

— Ты меня любишь? — не веря, спросил я.

— А почему ты сомневаешься?

— За что, за какие заслуги можно любить людоеда?

— Я сама не святая. Любят не за что-то, а потому что любят.

— Наша последняя встреча закончилась отнюдь не на дружественной ноте.

— Всё верно — ты осмелился пойти против меня. В порыве гнева, я хотела тебе отомстить, но не смогла: привычка — страшная сила. Со временем, я всё осмыслила и даже возгордилась тобой — ты поступил, как настоящий мужчина.

— Прости меня, — вырвалось из моей груди. — Я не смог тебя сделать счастливой.

— Глупец, для меня счастье — быть с тобой рядом. Как тебе здесь?

— Нормально. Лучше, чем на воле: полный комфорт, трёхразовое питание и работать не надо. Так можно сидеть несколько жизней.

— Я рада за тебя.

— Чему радоваться? Это лишь самообман. Я всё вру. Разве может птица наслаждаться жизнью в клетке?

— Согласна с тобой, такие же ощущения мне приходилось испытывать когда-то в Эдеме.

— Лилит, извини, но тебе пора уходить. Сейчас прибегут надзиратели и будут ногами вышибать из меня какую-то правду. Мне не хотелось бы, чтобы ты стала свидетелем этой сцены. Вдруг ты не выдержишь и опять, кого-то убив, наделаешь глупостей.

— Как скажешь, дорогой. Прощай и помни — я всегда с тобой.

Мы на прощание поцеловались, и Лилит, по-кошачьи мяукнув, ушла… навсегда. По крайней мере, последующие несколько дней не появлялась. За странное убийство сокамерника (труп без крови — сенсация!) меня даже не били. Правда, следаки допросами достали. Пришлось «признаться», что сам обескровил жертву. Не буду же я на смех всей тюрьме сдавать свою невидимую любовницу?