Дневник людоеда

довёл до ручки.

Очнулся среди ночи в зале, точнее — показалось, будто мне всё это сниться. Смотрю: вроде бы Лилька, жонка моя, нагишом сидит сверху меня, а мою руку к своей пышной груди прижимает. «Во, — думаю, — то плоскодонкой была, а теперь её бюст, будто на дрожжах, вырос. Да уж, с такой грудью не стыдно постоять на подиуме рядом с Анной Семенович».

— Лиль, — говорю, сомневаясь в действительности, — мы с тобой уже помирились?

— А мы и не ругались, — проурчала чарующим голосом чёрноволосая красавица.

— Лиль, это ты? — я поинтересовался, теряясь в догадках.

— Называй меня Лили, — выдохнула она с ударением на последнем слоге.

— Я, как Герасим, на всё согласен, — гладя ладонями соблазнительное тело, я предложил: — Может, как мужик, я на тебя?

— Нет, — отказала она. — Я привыкла сверху и только так!

После категорического ответа я окончательно убедился, что на мне сидит совершенно чужая женщина, потому что моя жена любила экспериментировать в разнообразных позах и соглашалась со всеми моими предложениями. При тусклом свете луны вырисовывалась точёная грациозность женской фигуры.

— Ты кто? — млея от возбуждающей ласки, спросил я.

— Какая разница? — целуя меня в шею, прошептала Лили. — Тебе хорошо со мной?

— О, да! — воскликнул я.

— Значит, получай удовольствие и ни о чём не думай.

Раскачиваясь на волнах страсти, наши тела поплыли в море наслаждения. Казалось, что мой мозг отключился от внешнего мира. Неожиданно включенный свет вернул меня в суровую реальность. От сногсшибательной незнакомки след простыл. У выключателя стояла моя мать.

— Ну, и где эта обнаглевшая шлюха? — спросила она.

— Какая? — недоумевал я.

— Не прикидывайся дураком. Хоть бы прикрылся.

Я обратил внимание, что лежу на диване совершенно голый. Подняв валяющееся на полу одеяло, я накрылся.

— Я слышала женский голос, — открыв шкаф, мать осмотрела его содержимое.

— Лично я ничего не слышал. Ты же знаешь, что у меня слабый слух.

— Когда надо, ты всё слышишь. Признавайся, куда спрятал потаскушку?

— Ма, у тебя уже глюки, — я усмехнулся. — Ещё на балкон глянь. Надеюсь, ты помнишь, что мы на третьем этаже? Или скажешь, что та мадам скалолазка?

Обойдя все углы, мать обиделась:

— Ты из меня умалишённую не делай — я ведь собственными ушами всё слышала.

— Эх, старость — не радость, — посочувствовал я. — Иди, мам, отдыхать. И мне дай.

Озираясь по сторонам, она погрозила мне пальцем:

— Смотри у меня, — и скрылась за дверью.

Я некоторое время лежал неподвижно и размышлял над произошедшим событием: если бы мне приснилось, мать бы ничего не слышала, но ведь она слышала, значит, всё было на самом деле. Мне стало не по себе. Не знаю что, но скорее всего шестое чувство заставило меня наклониться и посмотреть под диван. От неожиданности я вздрогнул: на меня внимательно смотрели зелёные глаза чёрной кошки. Такой осмысленный взгляд мог быть присущ только человеку.

— А, это ты, — вспомнил я вечернюю прилипалу возле подъезда. — Ладно, ночуй. Вставать неохота. Утром тебя выгоню.

Мне так хотелось спать, что передумал решать возникшую проблему. Успокоив себя фразой: «Утро вечера мудренее», я выключил свет, повернулся на бок и отдался в объятия Гипноса. Мой мозг отключался подобно тому, как спутник удаляется от Земли в космическое пространство. И вдруг сквозь лёгкую дрёму я ощутил нежные прикосновения к моему телу. Открыв глаза, я увидел ту же самую длинноволосую и пышногрудую красавицу Лили.

— Ты? — я удивился.

— Как видишь, — шепнула она, прижав палец к своим губам.

— Кто ты есть на самом деле?

— Тебе хорошо со мной? — не первый раз вопросом на вопрос ответила она.

— Да.

— Значит, ничего не спрашивай, а наслаждайся жизнью.

— Мне как-то неловко так сразу с незнакомой вроде бы… женщиной.

— Если есть сноровка, всё будет ловко, — склонившись надо мной, она пиявкой присосалась к моим губам…

Я был на седьмом небе от получаемого удовольствия, которое получал в течение получаса. Мои силы уже были на исходе, но энергичная Лили жаждала очередных ласк. Страсть затмила разум, и мы потеряли контроль: любвеобильные стоны перешли в душераздирающие крики.

Неожиданно включенный свет прервал вожделенную сказку и красотку, будто сквозняком, сдуло. Стоящая у выключателя мать грозно спросила:

— Опять будешь отнекиваться?

— Какая наглость — ты снова без стука! — я поспешно набросил на себя одеяло. — Я имею право на личную жизнь?

— Не уходи от темы. Всё серьёзнее, чем тебе кажется.

— Мам, я не знаю, кто это, — я признался, — но как только ты появляешься, она исчезает.

Перекрестившись, мать приблизилась ко мне и прошептала:

— Я так и думала.