После четвертой кружки воздух в кафе стал густым и липким точно патока. Табачный дым висел самым настоящим туманом, — или мне это просто казалось?— а гул голосов стал напоминать гул прибоя. Неприятное место. По полутемному залу снуют какие-то тени, а атмосфера отравлена дешевыми сигаретами и ароматами того, что жарится на кухне. Вместе со спертым воздухом — незабываемое амбре. Помнится, когда мы с парнями возвращались после здешних посиделок в общагу, то одежду просто вывешивали на балкон, до утра оставаясь в одном исподнем, а иначе от запаха не избавишься — только стиркой.
Добавить в моё избранное
14 мин, 4 сек 284
Сегодня я пришел сюда один. Пришел в место, от которого тошнит. И пришел с конкретной целью.
Я сижу в углу и отрешенно смотрю на то, как «релаксует» компания«реальных пацанов» за соседним столиком. Вот двое из них, покачиваясь и поддерживая друг-друга, поползли к музыкальному автомату. Эх, сейчас что-то будет! Некоторое время они колдуют перед этим сатанинским агрегатом — ДВЕ кнопки, есть над чем задуматься! — а заем удушливую атмосферу пронзают аккорды какого-то мастера современного шансона.
«ЭХ, ВЕРТУХАИЗАМЕЛИ ИПОМОРДЕДАЛИ! ВОТТЕПЕРЬЯ НА МЕЛИ»…
Тоскливый вечер превращается в отвратительный…
Я пришел сюда с конкретной целью. Пришел напиться, и компания мне сейчас не нужна.
Почему она меня бросила? И не просто, а со смехом, с желанием, чтобы про это узнало как можно больше народа. Почему? Я ее люблю! Или любил? А теперь… А теперь чувствую себя пустой высосанной оболочкой. Оболочкой, из которой высосали душу. А есть ли она вообще, эта самая душа?
Я храбро пригубил пятую кружку. Сначала и вправду просто пригубил, а затем выпил залпом. К черту все! Я же напиться пришел!
Тянуло на философские размышления. Это хорошо, это позволит мне забыть Ольгу. Конечно же, не насовсем — то было бы просто немыслимым подарком! — а так, на некоторое время, возможно даже до утра. Черт возьми, а это ведь не менее дорогой подарок!
Компания за соседним столиком разразилась громким смехом, больше похожим на ржание лошадей и хрюканье поросят одновременно. Завидую простому пьяному быдлу — ни тревог, ни сомнений, ни мыслей о любви и душе. Обычное животное состояние. Черт, завидую животным!
Надо бы взяться за шестую… Бедный, бедный студент, затерявшийся в чужом городе… А теперь еще и одинокий. Сейчас он дойдет до кондиции и поползет обратно в опостылевшую общагу, выдержит натиск вахтерши, не раздеваясь упадет на кровать — если никто из соседей ее не занял — и отключится до утра. Но для отключки пока мало. Надо браться за шестую.
Эх, с Богом! А есть ли вообще Бог?! Почему он позволяет вот так ни за что ни про что страдать хорошему человеку, тогда как быдло за соседним столиком ржет и горя никакого не ведает?! Где-то я слышал, что Бог есть Любовь. Тогда где она? Почему у него не найдется для меня хотя бы маленькой крошки счастья, веселья и взаимности, чтобы разогнать боль от одиночества?!Для этих козлов есть, а для меня почему нет?! Почему, я спрашиваю?! Значит, и Бога нет, а если и есть, то не нужен он мне, раз не помогает, я сам по себе, сам, сам! Мне никто не нужен и ничто не нужно: ни Ольга, ни этот проклятый кабак, ни Бог с ангелами, ни черт с вилами, раз им всем на меня плевать! Пить, пить, надо пить…
Я присосался к кружке и в тот же момент увидел ЕЕ.
Она сразу поразила меня, потому что… Была чем-то неуловимо похожа на Ольгу. Я даже не мог толком объяснить себе — чем. Может быть своей легкой походкой? Может, неуловимым наклоном головы? Может, непослушной рыжей челкой, на которую Ольга всегда злилась, но ни за что не хотела менять прическу? Может…
Казалось, она появилась из ниоткуда, просто вынырнула из этого удушливого тумана и, сделав пару шагов, очутилась прямо у моего столика.
— У тебя свободно?
Приятный голос. Мелодичный голос. Вы будете смеяться над избитой фразой, но мне он показался звоном серебряных колокольчиков. Или звуками весенней капели. Глупо, конечно, ведь за стенами этого кабака самый разгар осени…
Что я мог ответить? Просто поспешно кивнул, да и с глупейшим выражением лица, наверное…
Она села напортив и несколько минут пристально смотрела на меня. А я смотрел на нее. Нужно было что-то говорить, но я никак не мог подобрать слов. Наконец я собрался с духом и даже умудрился открыть рот…
— И тебе не стыдно? Ребята там с ума сходят, бояться, как бы ты чего над собой не натворил, меня вот сюда послали… А он пивко, оказывается, попивает!
Первые же слова незнакомки окончательно лишили меня дара речи…
— Эээээ… — вот то немногое, что я смог из себя выдавить. Трудов это стоило немалых.
— Что — «мееее»? — передразнила девушка. — Ни «бееее», ни «мееее», ни «кукареку» уже не можешь?
Я почувствовал, что в лицо мне бросилась краска. Незнакомка, очевидно, тоже увидела это и смягчилась.
— Ладно, меня, между прочим, Лилия зовут. Лиля, проще говоря.
— Сер-гей… — вышло с паузой.
Брови Лилии взметнулись вверх, а сама она звонко рассмеялась.
— Какой-какой гей? Кажется, тебе на сегодня уже хватит!
Компания за соседним столиком стала с интересом посматривать в нашу сторону. Вернее, в сторону моей неожиданной собеседницы.
— Не вздумай обижаться, я всегда так шучу! — Лилия решительно отодвинула от меня непочатую кружку. — Можешь у Десюна спросить. Он, кстати, меня сюда и послал — как будущего психолога. Учусь я, знаешь ли, на факультете психологии.
Я сижу в углу и отрешенно смотрю на то, как «релаксует» компания«реальных пацанов» за соседним столиком. Вот двое из них, покачиваясь и поддерживая друг-друга, поползли к музыкальному автомату. Эх, сейчас что-то будет! Некоторое время они колдуют перед этим сатанинским агрегатом — ДВЕ кнопки, есть над чем задуматься! — а заем удушливую атмосферу пронзают аккорды какого-то мастера современного шансона.
«ЭХ, ВЕРТУХАИЗАМЕЛИ ИПОМОРДЕДАЛИ! ВОТТЕПЕРЬЯ НА МЕЛИ»…
Тоскливый вечер превращается в отвратительный…
Я пришел сюда с конкретной целью. Пришел напиться, и компания мне сейчас не нужна.
Почему она меня бросила? И не просто, а со смехом, с желанием, чтобы про это узнало как можно больше народа. Почему? Я ее люблю! Или любил? А теперь… А теперь чувствую себя пустой высосанной оболочкой. Оболочкой, из которой высосали душу. А есть ли она вообще, эта самая душа?
Я храбро пригубил пятую кружку. Сначала и вправду просто пригубил, а затем выпил залпом. К черту все! Я же напиться пришел!
Тянуло на философские размышления. Это хорошо, это позволит мне забыть Ольгу. Конечно же, не насовсем — то было бы просто немыслимым подарком! — а так, на некоторое время, возможно даже до утра. Черт возьми, а это ведь не менее дорогой подарок!
Компания за соседним столиком разразилась громким смехом, больше похожим на ржание лошадей и хрюканье поросят одновременно. Завидую простому пьяному быдлу — ни тревог, ни сомнений, ни мыслей о любви и душе. Обычное животное состояние. Черт, завидую животным!
Надо бы взяться за шестую… Бедный, бедный студент, затерявшийся в чужом городе… А теперь еще и одинокий. Сейчас он дойдет до кондиции и поползет обратно в опостылевшую общагу, выдержит натиск вахтерши, не раздеваясь упадет на кровать — если никто из соседей ее не занял — и отключится до утра. Но для отключки пока мало. Надо браться за шестую.
Эх, с Богом! А есть ли вообще Бог?! Почему он позволяет вот так ни за что ни про что страдать хорошему человеку, тогда как быдло за соседним столиком ржет и горя никакого не ведает?! Где-то я слышал, что Бог есть Любовь. Тогда где она? Почему у него не найдется для меня хотя бы маленькой крошки счастья, веселья и взаимности, чтобы разогнать боль от одиночества?!Для этих козлов есть, а для меня почему нет?! Почему, я спрашиваю?! Значит, и Бога нет, а если и есть, то не нужен он мне, раз не помогает, я сам по себе, сам, сам! Мне никто не нужен и ничто не нужно: ни Ольга, ни этот проклятый кабак, ни Бог с ангелами, ни черт с вилами, раз им всем на меня плевать! Пить, пить, надо пить…
Я присосался к кружке и в тот же момент увидел ЕЕ.
Она сразу поразила меня, потому что… Была чем-то неуловимо похожа на Ольгу. Я даже не мог толком объяснить себе — чем. Может быть своей легкой походкой? Может, неуловимым наклоном головы? Может, непослушной рыжей челкой, на которую Ольга всегда злилась, но ни за что не хотела менять прическу? Может…
Казалось, она появилась из ниоткуда, просто вынырнула из этого удушливого тумана и, сделав пару шагов, очутилась прямо у моего столика.
— У тебя свободно?
Приятный голос. Мелодичный голос. Вы будете смеяться над избитой фразой, но мне он показался звоном серебряных колокольчиков. Или звуками весенней капели. Глупо, конечно, ведь за стенами этого кабака самый разгар осени…
Что я мог ответить? Просто поспешно кивнул, да и с глупейшим выражением лица, наверное…
Она села напортив и несколько минут пристально смотрела на меня. А я смотрел на нее. Нужно было что-то говорить, но я никак не мог подобрать слов. Наконец я собрался с духом и даже умудрился открыть рот…
— И тебе не стыдно? Ребята там с ума сходят, бояться, как бы ты чего над собой не натворил, меня вот сюда послали… А он пивко, оказывается, попивает!
Первые же слова незнакомки окончательно лишили меня дара речи…
— Эээээ… — вот то немногое, что я смог из себя выдавить. Трудов это стоило немалых.
— Что — «мееее»? — передразнила девушка. — Ни «бееее», ни «мееее», ни «кукареку» уже не можешь?
Я почувствовал, что в лицо мне бросилась краска. Незнакомка, очевидно, тоже увидела это и смягчилась.
— Ладно, меня, между прочим, Лилия зовут. Лиля, проще говоря.
— Сер-гей… — вышло с паузой.
Брови Лилии взметнулись вверх, а сама она звонко рассмеялась.
— Какой-какой гей? Кажется, тебе на сегодня уже хватит!
Компания за соседним столиком стала с интересом посматривать в нашу сторону. Вернее, в сторону моей неожиданной собеседницы.
— Не вздумай обижаться, я всегда так шучу! — Лилия решительно отодвинула от меня непочатую кружку. — Можешь у Десюна спросить. Он, кстати, меня сюда и послал — как будущего психолога. Учусь я, знаешь ли, на факультете психологии.
Страница 1 из 4
