Тебе не привыкать к страшным снам. Они рядом с самого детства, поджидают момента, когда опустишь голову на подушку и прикроешь веки. Стоит замереть трепещущим ресницам — кошмары тут как тут, впиваются клыками в свою любимую жертву, впрыскивают свой яд в кровь. Он действует до утра, ровно до того момента, как солнечные лучи касаются бледной кожи, неизменно будя тебя. Сколько бы ты ни пыталась, заснуть днём не получается, и покорные служанки давно привыкли накладывать на чёрные круги под твоими глазами толстый слой белой пудры.
Добавить в моё избранное
27 мин, 22 сек 420
Они добры и преданны, твои собственные феи-крёстные, которые ежедневно возвращают тебе человеческий облик несколькими взмахами пушистых кистей. Их прикосновения бодрят лучше самого крепкого кофе, и ты каждый раз полностью отдаёшься им на откуп, расслабляясь и закрывая глаза. Знаешь, что они никому ничего не скажут ни про багровые, похожие на синяки круги на твоей коже, ни про следы от ногтей на плечах, ладонях, боках… Всё твоё тело испещрено тонкими, едва заметными или алыми полосками — по ним можно прочесть о каждой твоей ночи, заглянуть в самую глубь твоего существования. Поэтому всё королевство знает — принцесса боится воды. И солнца. И открытых платьев. Ещё принцесса столь горда, что отказывается оголять кисти рук даже для приветственных поцелуев многочисленных женихов, что беспрерывно стекаются во дворец с того мгновения, как ей исполнилось четырнадцать.
За спиной тебя зовут гордячкой, и ты смиренно принимаешь столь неподходящее прозвище — всё лучше, чем открывать правду. Служанки готовы защищать свою любимую госпожу, но ты запрещаешь им опровергать шепотки, преследующие тебя повсюду. Пусть, пусть шепчутся, пусть недоумевают. Зато твоя тайна навсегда останется за семью печатями.
Ты сторонишься балов и приёмов и большую часть времени проводишь в лесу. Никому и в голову не может прийти напасть на принцессу, поэтому ты гуляешь одна, без свиты и прислуги. Когда-то отец запрещал такие прогулки. Тогда, когда ему было не всё равно. Тогда, когда рядом была сиятельная, блистательная королева…
Иногда жалеешь, что не можешь скучать по ним. С самого детства они казались тебе чужаками, заговорщиками, которые, выпустив тебя в этот мир, не рассказали самого главного. Во снах всё иначе. Там от твоего равнодушия не остаётся и следа. Думая о родителях, любя их и ненавидя всей душой, ты рычишь, впиваясь пальцами в чью-то мягкую, податливую плоть. Никогда не видишь, кого убиваешь — только плачешь, каждый раз плачешь, и воздух вокруг тебя звенит, заполненный тоскливой, но прекрасной песней.
Ничего красивее ты в жизни не слышала, и иногда, просыпаясь, не можешь не думать о том, что готова на всё, только бы она снова зазвучала неподалёку. В такие дни ты долго лежишь в кровати, глядя в потолок и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, усмирить подрагивающие пальцы, так и норовящие схватить, задушить, разорвать…
В такие дни ты думаешь о побеге. Но где найти приют принцессе Тине, о чьей красоте прослышал весь свет? Никто не поможет, никто не спасёт от надвигающегося безумия. Ведь твоя участь завидна: дворец, балы, сокровища, украшения, слуги, женихи-принцы, любящий отец, — любая на твоём месте была бы счастлива. Но каждое утро твои ноздри подрагивают, опаляемые запахом крови; просыпаясь, ты боишься увидеть на руках её липкие алые пятна. Тебя ужасает одна мысль о том, что сны когда-нибудь окажутся правдой. Ужасает — и приводит в дикий, неуправляемый восторг.
Так кто ты, Тина? Гордая принцесса, о чьём уме и красоте впору слагать легенды? Или сумасшедшая, чья кожа скоро побагровеет от пропитавшей её крови?
Ты давно забыла ответ.
Ты всегда любила лес. В нём можно быть никем, распылять свою сущность по ветру, растворять её в шорохе листвы. Но сны отобрали у тебя и это.
Сама не заметила, как прогулки превратились в прятки. Раз, два, три, четыре, пять — я иду тебя искать. Тихий речетатив срывается с твоих губ, вплетаясь в карканье ворон. В последнее время эти огромные чёрные птицы следуют за тобой повсюду, и в их глазах ты отчётливо видишь насмешку. Кричишь им: «Кыш!» и«Я не боюсь вас!», — хотя повлажневшие ладони нещадно дрожат. Раз, два, три, четыре, пять…
Иногда звук твоих шагов отстаёт, не поспевает за твоей стремительной походкой. Словно кто-то крадёт его, присваивает себе, чтобы скрыть собственную решительную поступь. Легонько поворачивая голову, ты краем глаза смотришь через плечо, но там, как ты и ожидала, никого нет. Сложно прогнать собственное воспалённое воображение, и тебе остаётся только идти и идти вперёд, делая вид, что песок и трава шуршат в такт твоим лёгким шагам. Раз, два, три…
С каждым разом ты заходишь всё дальше. В глубине леса кроны деревьев плотнее смыкаются над тобой, и даже лучи солнца с трудом могут пробиться сквозь их прочный заслон. Здесь ты чувствуешь себя увереннее, хотя мало кто предпочёл бы тёмную чащу королевским покоям. Но, повинуясь необъяснимому инстинкту, ты думаешь лишь о том, чтобы спрятаться, скрыться от своего невидимого преследователя. Ты забываешь о еде, и служанки, готовя тебя ко сну, уже не скрывают полных беспокойства взглядов. Не обращаешь на них внимания, закрывая глаза и беззвучно шевеля губами. Непроизнесённые слова всю ночь кружатся над кроватью, то и дело проникая в твои алые видения. Пять, и пять, и пять, и пять. Помнишь, я иду искать?
В один из дней тропинка заканчивается. Тебе кажется, стоит сделать шаг вперёд — и всё подойдёт к концу вместе с ней.
За спиной тебя зовут гордячкой, и ты смиренно принимаешь столь неподходящее прозвище — всё лучше, чем открывать правду. Служанки готовы защищать свою любимую госпожу, но ты запрещаешь им опровергать шепотки, преследующие тебя повсюду. Пусть, пусть шепчутся, пусть недоумевают. Зато твоя тайна навсегда останется за семью печатями.
Ты сторонишься балов и приёмов и большую часть времени проводишь в лесу. Никому и в голову не может прийти напасть на принцессу, поэтому ты гуляешь одна, без свиты и прислуги. Когда-то отец запрещал такие прогулки. Тогда, когда ему было не всё равно. Тогда, когда рядом была сиятельная, блистательная королева…
Иногда жалеешь, что не можешь скучать по ним. С самого детства они казались тебе чужаками, заговорщиками, которые, выпустив тебя в этот мир, не рассказали самого главного. Во снах всё иначе. Там от твоего равнодушия не остаётся и следа. Думая о родителях, любя их и ненавидя всей душой, ты рычишь, впиваясь пальцами в чью-то мягкую, податливую плоть. Никогда не видишь, кого убиваешь — только плачешь, каждый раз плачешь, и воздух вокруг тебя звенит, заполненный тоскливой, но прекрасной песней.
Ничего красивее ты в жизни не слышала, и иногда, просыпаясь, не можешь не думать о том, что готова на всё, только бы она снова зазвучала неподалёку. В такие дни ты долго лежишь в кровати, глядя в потолок и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, усмирить подрагивающие пальцы, так и норовящие схватить, задушить, разорвать…
В такие дни ты думаешь о побеге. Но где найти приют принцессе Тине, о чьей красоте прослышал весь свет? Никто не поможет, никто не спасёт от надвигающегося безумия. Ведь твоя участь завидна: дворец, балы, сокровища, украшения, слуги, женихи-принцы, любящий отец, — любая на твоём месте была бы счастлива. Но каждое утро твои ноздри подрагивают, опаляемые запахом крови; просыпаясь, ты боишься увидеть на руках её липкие алые пятна. Тебя ужасает одна мысль о том, что сны когда-нибудь окажутся правдой. Ужасает — и приводит в дикий, неуправляемый восторг.
Так кто ты, Тина? Гордая принцесса, о чьём уме и красоте впору слагать легенды? Или сумасшедшая, чья кожа скоро побагровеет от пропитавшей её крови?
Ты давно забыла ответ.
Ты всегда любила лес. В нём можно быть никем, распылять свою сущность по ветру, растворять её в шорохе листвы. Но сны отобрали у тебя и это.
Сама не заметила, как прогулки превратились в прятки. Раз, два, три, четыре, пять — я иду тебя искать. Тихий речетатив срывается с твоих губ, вплетаясь в карканье ворон. В последнее время эти огромные чёрные птицы следуют за тобой повсюду, и в их глазах ты отчётливо видишь насмешку. Кричишь им: «Кыш!» и«Я не боюсь вас!», — хотя повлажневшие ладони нещадно дрожат. Раз, два, три, четыре, пять…
Иногда звук твоих шагов отстаёт, не поспевает за твоей стремительной походкой. Словно кто-то крадёт его, присваивает себе, чтобы скрыть собственную решительную поступь. Легонько поворачивая голову, ты краем глаза смотришь через плечо, но там, как ты и ожидала, никого нет. Сложно прогнать собственное воспалённое воображение, и тебе остаётся только идти и идти вперёд, делая вид, что песок и трава шуршат в такт твоим лёгким шагам. Раз, два, три…
С каждым разом ты заходишь всё дальше. В глубине леса кроны деревьев плотнее смыкаются над тобой, и даже лучи солнца с трудом могут пробиться сквозь их прочный заслон. Здесь ты чувствуешь себя увереннее, хотя мало кто предпочёл бы тёмную чащу королевским покоям. Но, повинуясь необъяснимому инстинкту, ты думаешь лишь о том, чтобы спрятаться, скрыться от своего невидимого преследователя. Ты забываешь о еде, и служанки, готовя тебя ко сну, уже не скрывают полных беспокойства взглядов. Не обращаешь на них внимания, закрывая глаза и беззвучно шевеля губами. Непроизнесённые слова всю ночь кружатся над кроватью, то и дело проникая в твои алые видения. Пять, и пять, и пять, и пять. Помнишь, я иду искать?
В один из дней тропинка заканчивается. Тебе кажется, стоит сделать шаг вперёд — и всё подойдёт к концу вместе с ней.
Страница 1 из 8
