Внучка Мироновны пропала в лесу где-то в середине октября. Приехала на выходные навестить бабку, да пошла с подругой по грибы. Ну, старая её отговаривала — нельзя сейчас в лес, опасно это.
Добавить в моё избранное
20 мин, 8 сек 497
Не может быть! Не»… И сползла на пол, чтобы уже никогда не подняться.
Скорчившуюся в тёмном закутке бабкиной спальни Лесю не тревожил шумный разговор за стеной. К ней вернулось её тоскливое состояние и с покорной обречённостью она вновь начала своё привычное кружение по комнате. Дойдя до противоположной стены, девушка оказалась напротив тусклого прямоугольника. Там, в тёмной глубине мутного стекла она увидела неясную расплывчатую фигуру. Леся долго смотрела на неё, словно заворожённая. Постепенно, под взглядом девушки, фигура начала обретать очертания, стала проступать всё отчётливее, всё яснее. И вот уже она стоит совсем рядом, перед Лесей. Бледная до синевы. С чёрными разводами грязи на щеках. Измождённая. С короткими свалявшимися волосами. Такая знакомая… женщина. Леся продолжала смотреть на неё, словно растворяясь во встречном, таком же пристальном взгляде. А потом медленно протянула вперёд руку и та, другая, сделала ответный жест. Их пальцы соединились на зыбкой границе двух миров. И наваждение пропало.
Откуда-то Леся знала, что нужно сделать дальше — завязка на браслете подалась мгновенно, бесполезное теперь плетение змейкой соскользнуло с руки и упало на пол. От нахлынувших звуков, ощущений, мыслей закружилась голова. Она… дома… дома… у бабушки… где бабушка? где…
— Ба-а-а, — с трудом разлепив губы, чужим надтреснутым голосом позвала Леся очень тихо, — Ба-а-а. Слова не хотели подчиняться ей. И тогда она заставила себя повторить их погромче.
Каждую осень, с приходом холодов, я вспоминаю прошлое. Боль в груди, там, где место душе, разрастается, ноет и тянет, тянет куда-то. Туда, где зелёный сумрак, тишина, где растёт трава, дарящая забвение. Как найти её теперь, без Полины, не знаю. Но не в силах терпеть, вновь и вновь ухожу туда, искать в лесу место, где в землянке прожила год у Полины в плену — без чувств, без мыслей, без горечи и боли.
Глупая Полина! Она хотела отомстить, а сама, не ведая того, подарила мне успокоение, пусть и на короткий срок. Подумать только, ведь это я рассказала ей всю правду, прося помощи как у травницы, не подозревая её родства с Соней.
Тяжко. Ноет в груди. Это вина сидит там острой занозой, вечным шипом, бередит, не даёт забыть. Воспоминания сводят с ума. Верке повезло больше, чем мне. Она мертва, а я живу. Ушла бы вслед за ней, да жалко бабку, она-то ни причём, натерпелась бедная ни за что.
Как такое могло случиться с нами… Зависть, перешедшая в ненависть, заставила нас, двух деревенских девчонок завести в лес свою городскую подружку. Мы спланировали всё заранее. Наобещали, что приведём к земляничной поляне, а сами отвели в глушь, на край болот. Помню, как обманули её, предложив сыграть в прятки. Как наблюдали, что она пошла к трясине, не зная об этом. Помню, как звала нас, а мы молчали. А потом… Её крики до сих пор звучат в моей голове.
Мне бы только найти траву… Что же это была за трава… Мне б узнать тогда у Полины…
Скорчившуюся в тёмном закутке бабкиной спальни Лесю не тревожил шумный разговор за стеной. К ней вернулось её тоскливое состояние и с покорной обречённостью она вновь начала своё привычное кружение по комнате. Дойдя до противоположной стены, девушка оказалась напротив тусклого прямоугольника. Там, в тёмной глубине мутного стекла она увидела неясную расплывчатую фигуру. Леся долго смотрела на неё, словно заворожённая. Постепенно, под взглядом девушки, фигура начала обретать очертания, стала проступать всё отчётливее, всё яснее. И вот уже она стоит совсем рядом, перед Лесей. Бледная до синевы. С чёрными разводами грязи на щеках. Измождённая. С короткими свалявшимися волосами. Такая знакомая… женщина. Леся продолжала смотреть на неё, словно растворяясь во встречном, таком же пристальном взгляде. А потом медленно протянула вперёд руку и та, другая, сделала ответный жест. Их пальцы соединились на зыбкой границе двух миров. И наваждение пропало.
Откуда-то Леся знала, что нужно сделать дальше — завязка на браслете подалась мгновенно, бесполезное теперь плетение змейкой соскользнуло с руки и упало на пол. От нахлынувших звуков, ощущений, мыслей закружилась голова. Она… дома… дома… у бабушки… где бабушка? где…
— Ба-а-а, — с трудом разлепив губы, чужим надтреснутым голосом позвала Леся очень тихо, — Ба-а-а. Слова не хотели подчиняться ей. И тогда она заставила себя повторить их погромче.
Каждую осень, с приходом холодов, я вспоминаю прошлое. Боль в груди, там, где место душе, разрастается, ноет и тянет, тянет куда-то. Туда, где зелёный сумрак, тишина, где растёт трава, дарящая забвение. Как найти её теперь, без Полины, не знаю. Но не в силах терпеть, вновь и вновь ухожу туда, искать в лесу место, где в землянке прожила год у Полины в плену — без чувств, без мыслей, без горечи и боли.
Глупая Полина! Она хотела отомстить, а сама, не ведая того, подарила мне успокоение, пусть и на короткий срок. Подумать только, ведь это я рассказала ей всю правду, прося помощи как у травницы, не подозревая её родства с Соней.
Тяжко. Ноет в груди. Это вина сидит там острой занозой, вечным шипом, бередит, не даёт забыть. Воспоминания сводят с ума. Верке повезло больше, чем мне. Она мертва, а я живу. Ушла бы вслед за ней, да жалко бабку, она-то ни причём, натерпелась бедная ни за что.
Как такое могло случиться с нами… Зависть, перешедшая в ненависть, заставила нас, двух деревенских девчонок завести в лес свою городскую подружку. Мы спланировали всё заранее. Наобещали, что приведём к земляничной поляне, а сами отвели в глушь, на край болот. Помню, как обманули её, предложив сыграть в прятки. Как наблюдали, что она пошла к трясине, не зная об этом. Помню, как звала нас, а мы молчали. А потом… Её крики до сих пор звучат в моей голове.
Мне бы только найти траву… Что же это была за трава… Мне б узнать тогда у Полины…
Страница 6 из 6
