Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23262
Хотя по-моему жертва особенно не сопротивлялась. Но, конечно, более точную характеристику преступления даст судебная экспертиза.
— Они сейчас подъедут, — кивнул Ки-Ки.
Я же тем временем решил осмотреть место преступления. И прогуляться вдоль дома. Рассчитывая на удачу.
Вслед за мной пошел профессор.
— Я уже наслышан о вас, — сказал он мне, оглядываясь по сторонам. — Какими судьбами вы попали в столь забытое богом место?
— Напротив, оно насколько я знаю не было забыто Богом вплоть до сегодняшнего вечера.
— М-да, похоже, — неопределенно протянул он. — Странно все это. Я уверен был, что здесь ничего подобного случиться не может.
— А вы разве не слышали истошные крики хозяйки отеля, профессор? — я внимательно на него посмотрел.
Он не отвел взгляд.
— Нет, Никита. Вы знаете, я принял сильную дозу снотворного. У меня до сих пор голова кругом. Я с трудом воспринимаю происходящее.
Неожиданно он резко остановился.
— Смотрите! Он кивнул на куст роз, в котором виднелось что-то белое.
Мы подскочили к месту.
— Ничего не трогайте, профессор, — резко выкрикнул я. Но было уже поздно.
Заманский в своих руках держал черный шелковый шнурок. От моего крика он вздрогнул и бросил его наземь.
— Что вы наделали! — закричал я. — Вы же прекрасно знаете, что ничего нельзя трогать!
— Боже мой, — пробормотал растерянно он, — я машинально. Вы знаете, я никогда не сталкивался с судебной практикой. Я ученый. И после снотворного, я же говорил, плохо соображаю.
Мне стало его жаль.
— Ладно, — примирительно ответил я. — В любом случае, вы при мне схватили улику. Поэтому ваши отпечатки пальцев можно исключить. Хуже, если там других не окажется.
— Для кого хуже? — в его голосе послышалась тревога.
— Для кого? Для следствия, разумеется. Впрочем. возможно, и для вас…
Послышалась сирена милицейской машины. И мы поспешили на место преступления.
Там уже находился шеф милиции Гога Сванидзе со своими крутыми ребятками. А так же врач Леня Ступаков.
Похоже, они больше возмущались самим фактом насилия в Жемчужном. Чем расследовали этот факт. Хотя единственное, что они оперативно сделали, это затолкали Угрюмого в каталажку. И только потом принялись за дело.
Я отозвал Гогу в сторону. И рассказал ему про находку, не забыв упомянуть, что профессор Заманский по растерянности, свойственной великим ученым, успел подержать эту улику в руках, следовательно его отпечатки пальцев можно исключить.
— Он что — идиот! — зарычал Сванидзе, начисто забыв про хорошие манеры, которые обязаны блюсти горожане Жемчужного. — Нет, ну полнейший кретин! А может он намеренно хочет запутать следствие?
Я усмехнулся нелепости предположения.
— Да уж, непременно, чтобы взвалить вину на себя. Или у вас есть основания так полагать?
— Ни черта у меня нет! Теперь и отпечатков не будет! Благодаря вам! Кто дал вам право лазить по кустам, в поисках улик!
— Во-первых, не обязательно в поисках улик. Я мог просто прогуливаться, дыша азоном.
— Да уж! — вскипел Гога. — Дыша азоном рядом с местом преступления. Или дыша трупным запахом! Может это доставляет вам удовольствие!
— Ну, в любом случае, вы уже задержали подозреваемого номер один.
— Угрюмый еще поплатится за то, что обесчестил наш город!
И Гога, резко повернувшись, пошел прочь. Бросив мне на ходу:
— Вам пора отдохнуть, дорогие гости. Завтра не иначе как в путь!
Ага! Теперь они уже нас выпроваживают. Где их пресловутое гостеприимство?! Даже забыли, что и уехать-то отсюда не на чем. Впрочем, в этом Сванидзе прав. К черту все! Пора на покой. Нам нет никакого дела до этого убийства. Тем более, что убийца найден. Наверняка, моралист Кирилл достал его своими нравоучительными лекциями. И он его ненароком придушил.
Вано со мной целиком согласился. Хотя в нем еще горел азарт охотника. Он помнил, что мы в отпуске. А в отпуске нужно только отдыхать.
И мы, даже ни с кем не попрощавшись, поспешили в свой номер. И даже не посмотрели на остатки коньяка. Судя по всему, бутылка была плохим знаком. Стоило к ней прикоснуться, как нас тут же начинали тревожить. Видно, высшие силы стояли на страже сухого закона в Жемчужном. Только почему они не защитили Жемчужный от преступления — оставалось загадкой, которую мы разгадывать не собирались.
Я проснулся от яркого солнца, лучи которого настойчиво прыгали по моему лицу. И сладко потянулся. Из открытого балкона по-прежнему доносился сладковатый запах чайных роз и утренней свежести. Все-таки недурно вот так просыпаться, в уютной комнате, в теплой постели, в лучах южного солнца. Если бы не странная мораль Жемчужного. Если бы не преступление, свершившееся вопреки ей. Меня бы, пожалуй, отсюда с пушкой не выгнали.
— Они сейчас подъедут, — кивнул Ки-Ки.
Я же тем временем решил осмотреть место преступления. И прогуляться вдоль дома. Рассчитывая на удачу.
Вслед за мной пошел профессор.
— Я уже наслышан о вас, — сказал он мне, оглядываясь по сторонам. — Какими судьбами вы попали в столь забытое богом место?
— Напротив, оно насколько я знаю не было забыто Богом вплоть до сегодняшнего вечера.
— М-да, похоже, — неопределенно протянул он. — Странно все это. Я уверен был, что здесь ничего подобного случиться не может.
— А вы разве не слышали истошные крики хозяйки отеля, профессор? — я внимательно на него посмотрел.
Он не отвел взгляд.
— Нет, Никита. Вы знаете, я принял сильную дозу снотворного. У меня до сих пор голова кругом. Я с трудом воспринимаю происходящее.
Неожиданно он резко остановился.
— Смотрите! Он кивнул на куст роз, в котором виднелось что-то белое.
Мы подскочили к месту.
— Ничего не трогайте, профессор, — резко выкрикнул я. Но было уже поздно.
Заманский в своих руках держал черный шелковый шнурок. От моего крика он вздрогнул и бросил его наземь.
— Что вы наделали! — закричал я. — Вы же прекрасно знаете, что ничего нельзя трогать!
— Боже мой, — пробормотал растерянно он, — я машинально. Вы знаете, я никогда не сталкивался с судебной практикой. Я ученый. И после снотворного, я же говорил, плохо соображаю.
Мне стало его жаль.
— Ладно, — примирительно ответил я. — В любом случае, вы при мне схватили улику. Поэтому ваши отпечатки пальцев можно исключить. Хуже, если там других не окажется.
— Для кого хуже? — в его голосе послышалась тревога.
— Для кого? Для следствия, разумеется. Впрочем. возможно, и для вас…
Послышалась сирена милицейской машины. И мы поспешили на место преступления.
Там уже находился шеф милиции Гога Сванидзе со своими крутыми ребятками. А так же врач Леня Ступаков.
Похоже, они больше возмущались самим фактом насилия в Жемчужном. Чем расследовали этот факт. Хотя единственное, что они оперативно сделали, это затолкали Угрюмого в каталажку. И только потом принялись за дело.
Я отозвал Гогу в сторону. И рассказал ему про находку, не забыв упомянуть, что профессор Заманский по растерянности, свойственной великим ученым, успел подержать эту улику в руках, следовательно его отпечатки пальцев можно исключить.
— Он что — идиот! — зарычал Сванидзе, начисто забыв про хорошие манеры, которые обязаны блюсти горожане Жемчужного. — Нет, ну полнейший кретин! А может он намеренно хочет запутать следствие?
Я усмехнулся нелепости предположения.
— Да уж, непременно, чтобы взвалить вину на себя. Или у вас есть основания так полагать?
— Ни черта у меня нет! Теперь и отпечатков не будет! Благодаря вам! Кто дал вам право лазить по кустам, в поисках улик!
— Во-первых, не обязательно в поисках улик. Я мог просто прогуливаться, дыша азоном.
— Да уж! — вскипел Гога. — Дыша азоном рядом с местом преступления. Или дыша трупным запахом! Может это доставляет вам удовольствие!
— Ну, в любом случае, вы уже задержали подозреваемого номер один.
— Угрюмый еще поплатится за то, что обесчестил наш город!
И Гога, резко повернувшись, пошел прочь. Бросив мне на ходу:
— Вам пора отдохнуть, дорогие гости. Завтра не иначе как в путь!
Ага! Теперь они уже нас выпроваживают. Где их пресловутое гостеприимство?! Даже забыли, что и уехать-то отсюда не на чем. Впрочем, в этом Сванидзе прав. К черту все! Пора на покой. Нам нет никакого дела до этого убийства. Тем более, что убийца найден. Наверняка, моралист Кирилл достал его своими нравоучительными лекциями. И он его ненароком придушил.
Вано со мной целиком согласился. Хотя в нем еще горел азарт охотника. Он помнил, что мы в отпуске. А в отпуске нужно только отдыхать.
И мы, даже ни с кем не попрощавшись, поспешили в свой номер. И даже не посмотрели на остатки коньяка. Судя по всему, бутылка была плохим знаком. Стоило к ней прикоснуться, как нас тут же начинали тревожить. Видно, высшие силы стояли на страже сухого закона в Жемчужном. Только почему они не защитили Жемчужный от преступления — оставалось загадкой, которую мы разгадывать не собирались.
Я проснулся от яркого солнца, лучи которого настойчиво прыгали по моему лицу. И сладко потянулся. Из открытого балкона по-прежнему доносился сладковатый запах чайных роз и утренней свежести. Все-таки недурно вот так просыпаться, в уютной комнате, в теплой постели, в лучах южного солнца. Если бы не странная мораль Жемчужного. Если бы не преступление, свершившееся вопреки ей. Меня бы, пожалуй, отсюда с пушкой не выгнали.
Страница 18 из 149
