Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23263
К тому же и девушки здесь ничего. По крайней мере одна. Но нет. Южное солнце, запах сладких роз и теплую постель я могу отыскать в любом другом месте южного полуострова. Да и девушки там, я уверен, не хуже. А, возможно, в тысячу раз лучше.
С такими мыслями я вскочил с постели. И окликнул Вано. Он долго мычал, бормотал, ругался. И окончательно проснулся только когда я, набрав в рот холодной воды, брызнул ему прямо в лицо.
— Ну, ты и свинья, Ник! А обещал, что здесь мы по крайней мере можем выспаться!
— Выспимся в другом месте, Вано! Пора линять.
И я быстро набрал номер мэра, отыскав его в телефонном справочнике.
Мэр, похоже, спал этой ночью плохо. Его голос охрип. И он сонно пробормотал.
— Кто-кто?
Видно, он начисто забыл о нашем существовании.
— А… Да-да… Какая машина… А, машина… Так она на ремонте… Что, вы почините? Не думаю… Хотя, мне все равно…
Мы договорились заехать к нему и взять ключи от гаража.
В холле нас поджидала Ли-Ли. Ее глаза вспухли от бессонной тревожной ночи. И, наверное, от слез. Но завтрак она, несмотря на глубокие переживания, сумела приготовить на славу.
На столе дымились жареные баклажаны с плавленым сыром. И из пузатого глиняного кувшина пахло парным молоком.
Казалось, ничто не могло испортить наш волчий здоровый аппетит. Но Ли-Ли умудрилась это сделать.
— Это ужасно, — продолжила она вчерашнюю тему. — Бедняжка Ларочка! Вы бы слышали, как она убивалась, узнав о смерти своего мужа! А какой он был человек! Какая личность! Знаете, его лекции были как бы частью жизни нашего городка. И теперь… Теперь словно у каждого из нас вырвали с корнем что-то самое дорогое. Я даже не знаю, что будет, когда наступит суббота… Куда нам всем теперь деваться?
Она всхлипнула. Я попытался перевести разговор на другую тему.
— А профессор почему-с не завтракают-с?
— Профессор? — очнулась она от мрачных мыслей. — Ах, да! Он уснул крепчайшим сном! Он даже нарушил свой график работы. А так он встает раньше всех. Но сегодня, сегодня… Сами понимаете, привычный распорядок дня нарушил не только он.
— Видимо, на него так подействовала сильная доза снотворного.
— Снотворного? — удивилась Ли-Ли. — Я вас не понимаю!
— Что тут не понимать, — махнул я рукой. — Он пожаловался, что не мог уснуть и поэтому принял несколько транквилизаторов.
— Вы шутите! — всплеснула она пухлыми ручками.
— Отнюдь. И что тут удивительного?
— Все, все удивительно! Профессор принципиально никогда не принимает подобные лекарства. У него по этому поводу выстроена целая теория! Да и зачем ему нужно было поскорее уснуть, если он в такой-то час и не ложиться!
— А в этот вечер он, возможно, плохо себя чувствовал и захотел уснуть, — упрямо настаивал я.
— Да, но он крайне принципиальный человек! Он борется с такими методами лечения, как снотворное. Он считает, что это крайне отрицательно воздействуют на психику и мешает нормальной работе мозга. А у него умственная работа. Требующая четкого и логического мышления. Он не стал бы себя подвергать риску. И потом… Он сам не раз публично заявлял, что лучше в случае бессонницы или дурного самочувствия принять грамм сто коньяка.
Вано не выдержал и расхохотался. И ласково потрепал Ли-Ли по кругленькой щечке.
— Милая, вы сами себе противоречите. У вас же коньяка днем с огнем не сыщешь!
Ли-Ли обижено пожала плечами, приняв слова Вано за насмешку. И печально посмотрела своими глазками на моего товарища. У меня закралось подозрение, что чувства Вано к Ли-Ли не лишены взаимности.
— Зря вы так, Иван Демьянович. К тому же, профессор Заманский и не пьет вовсе. Он целиком придерживается нашей морали. Хотя и не заявляет об этом вслух. И все-таки это странно… — и Ли-Ли внимательно посмотрела на меня. Чувствуя, что к ее предположениям я отношусь более терпимо. — Вам так не кажется, Ник? Профессор именно в этот вечер нарушил свой распорядок и принял дозу снотворного, которого у него, кстати, нет.
— А вы откуда знаете, милая?
Вопрос Вано застал ее врасплох.
— Я? Я вовсе не знаю. Откуда мне знать наверняка? Но предположить я могу, поскольку не раз слышала от Заманского, что транквилизаторы — это яд замедленного действия. Убивает незаметно, но верно.
Я махнул рукой. В конце концов теория Заманского меня не интересовала. Мыслями я уже был далеко от этого идиотского места. И мне мои мысли нравились.
— Знаете, что я вам скажу, Ли-Ли. Даже если Заманский солгал? Ну и что? Может, он не хотел выбегать на эти крики. Может, он был увлечен работой. А, возможно, уже улегся в теплую постель. В этом случае я его понимаю. Вот он и ляпнул первое попавшееся, чтобы я не подумал, что он бесчувственный чурбан. И никаким образом не реагирует на ваши трогательные душераздирающие крики.
С такими мыслями я вскочил с постели. И окликнул Вано. Он долго мычал, бормотал, ругался. И окончательно проснулся только когда я, набрав в рот холодной воды, брызнул ему прямо в лицо.
— Ну, ты и свинья, Ник! А обещал, что здесь мы по крайней мере можем выспаться!
— Выспимся в другом месте, Вано! Пора линять.
И я быстро набрал номер мэра, отыскав его в телефонном справочнике.
Мэр, похоже, спал этой ночью плохо. Его голос охрип. И он сонно пробормотал.
— Кто-кто?
Видно, он начисто забыл о нашем существовании.
— А… Да-да… Какая машина… А, машина… Так она на ремонте… Что, вы почините? Не думаю… Хотя, мне все равно…
Мы договорились заехать к нему и взять ключи от гаража.
В холле нас поджидала Ли-Ли. Ее глаза вспухли от бессонной тревожной ночи. И, наверное, от слез. Но завтрак она, несмотря на глубокие переживания, сумела приготовить на славу.
На столе дымились жареные баклажаны с плавленым сыром. И из пузатого глиняного кувшина пахло парным молоком.
Казалось, ничто не могло испортить наш волчий здоровый аппетит. Но Ли-Ли умудрилась это сделать.
— Это ужасно, — продолжила она вчерашнюю тему. — Бедняжка Ларочка! Вы бы слышали, как она убивалась, узнав о смерти своего мужа! А какой он был человек! Какая личность! Знаете, его лекции были как бы частью жизни нашего городка. И теперь… Теперь словно у каждого из нас вырвали с корнем что-то самое дорогое. Я даже не знаю, что будет, когда наступит суббота… Куда нам всем теперь деваться?
Она всхлипнула. Я попытался перевести разговор на другую тему.
— А профессор почему-с не завтракают-с?
— Профессор? — очнулась она от мрачных мыслей. — Ах, да! Он уснул крепчайшим сном! Он даже нарушил свой график работы. А так он встает раньше всех. Но сегодня, сегодня… Сами понимаете, привычный распорядок дня нарушил не только он.
— Видимо, на него так подействовала сильная доза снотворного.
— Снотворного? — удивилась Ли-Ли. — Я вас не понимаю!
— Что тут не понимать, — махнул я рукой. — Он пожаловался, что не мог уснуть и поэтому принял несколько транквилизаторов.
— Вы шутите! — всплеснула она пухлыми ручками.
— Отнюдь. И что тут удивительного?
— Все, все удивительно! Профессор принципиально никогда не принимает подобные лекарства. У него по этому поводу выстроена целая теория! Да и зачем ему нужно было поскорее уснуть, если он в такой-то час и не ложиться!
— А в этот вечер он, возможно, плохо себя чувствовал и захотел уснуть, — упрямо настаивал я.
— Да, но он крайне принципиальный человек! Он борется с такими методами лечения, как снотворное. Он считает, что это крайне отрицательно воздействуют на психику и мешает нормальной работе мозга. А у него умственная работа. Требующая четкого и логического мышления. Он не стал бы себя подвергать риску. И потом… Он сам не раз публично заявлял, что лучше в случае бессонницы или дурного самочувствия принять грамм сто коньяка.
Вано не выдержал и расхохотался. И ласково потрепал Ли-Ли по кругленькой щечке.
— Милая, вы сами себе противоречите. У вас же коньяка днем с огнем не сыщешь!
Ли-Ли обижено пожала плечами, приняв слова Вано за насмешку. И печально посмотрела своими глазками на моего товарища. У меня закралось подозрение, что чувства Вано к Ли-Ли не лишены взаимности.
— Зря вы так, Иван Демьянович. К тому же, профессор Заманский и не пьет вовсе. Он целиком придерживается нашей морали. Хотя и не заявляет об этом вслух. И все-таки это странно… — и Ли-Ли внимательно посмотрела на меня. Чувствуя, что к ее предположениям я отношусь более терпимо. — Вам так не кажется, Ник? Профессор именно в этот вечер нарушил свой распорядок и принял дозу снотворного, которого у него, кстати, нет.
— А вы откуда знаете, милая?
Вопрос Вано застал ее врасплох.
— Я? Я вовсе не знаю. Откуда мне знать наверняка? Но предположить я могу, поскольку не раз слышала от Заманского, что транквилизаторы — это яд замедленного действия. Убивает незаметно, но верно.
Я махнул рукой. В конце концов теория Заманского меня не интересовала. Мыслями я уже был далеко от этого идиотского места. И мне мои мысли нравились.
— Знаете, что я вам скажу, Ли-Ли. Даже если Заманский солгал? Ну и что? Может, он не хотел выбегать на эти крики. Может, он был увлечен работой. А, возможно, уже улегся в теплую постель. В этом случае я его понимаю. Вот он и ляпнул первое попавшееся, чтобы я не подумал, что он бесчувственный чурбан. И никаким образом не реагирует на ваши трогательные душераздирающие крики.
Страница 19 из 149
