Город призраков

Ученые вообще народ рассеянный. Они увлечены только собственным делом.

Вано нежно прикоснулся к пухленькой ручке Ли-Ли.

— Ну, что вы так волнуетесь, красавица. Слава Богу, не вашего же мужа убили, — неудачно ляпнул Вано.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — перекрестилась Ли-Ли. — Что вы такое говорите, Иван Демьянович.

И при этом ее глазки как-то подозрительно блеснули. Похоже, мысль про кончину мужа не раз приходила в ее прелестную головку.

— Вы как, счастливы со своим благоверным, — не унимался Вано, откровенно и восхищенно оглядывая хозяйку отеля.

Ли-Ли покраснела и потупила взгляд.

— Он мой супруг, как же иначе, — целомудренно заявила она. — Кстати, он скоро должен прийти. Ушел за покупкам. Эту работу выполняет он.

— Он великодушен! — восхищенно причмокнул Вано языком. И краем глаза я заметил, как его рука вновь подкрадывается к ручке Ли-Ли. Впрочем, небезнадежно. Но в этот пикантный миг дверь гостиницы распахнулась. И в холл ввалился шеф милиции Сванидзе. И заорал прямо с порога.

— Куда это вы намылились, приятели?

Он даже не удосужился с нами поздороваться.

— Погостили, пора и честь знать, — хмуро ответил я.

— А вот я так не думаю! Или вы не знакомы с законом? До закрытия дела никто не имеет права покидать Жемчужное.

— Именно потому, что мы знакомы с законом, мы и собираемся покинуть ваш город. Поскольку по делу даже не будем проходить как свидетели.

— Так не пойдет, — замотал он своей черной кудрявой головой. — В день вашего приезда произошло убийство. И вы находились недалеко от места преступления. Советую, ребятки, об этом подумать. К тому же мне еще необходимо всех опросить. И вас в том числе. Так, что — увы. Позагорайте пока на нашем пляже. Он, кстати, очень хорош. Чистота — райская!

— Нам ваш рай уже вот где, — и Вано провел ладонью по своей бычьей шее.

Но Гога его не услышал. Его взгляд с жадностью пробегал по столу. И вскоре шеф милиции уже вовсю уплетал баклажаны.

Нам было не интересно смотреть за его двигающейся челюстью и любоваться, как струйки молока стекают по его чернющим пышным усам. Жалея о парном свежем молочке, которое нам так и не довелось испробовать. Мы молча поднялись на второй этаж.

Едва мы поравнялись с комнатой профессора, дверь тот час отворилась. Судя по всему, Заманский прислушивался к нашим шагам.

— Молодые люди, — тихо сказал он. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

Однако только мы попытались сделать шаг навстречу, как профессор закрыл грудью дверной проем.

— Нет-нет, только не у меня. Если вы позволите, я пройду ваш номер.

Нам ничего не оставалось, как позволить.

Профессор вел себя неспокойно. На наше любезное предложение присесть он так и не отреагировал. Он нервно пересекал комнату вдоль и поперек своими крупными шагами. При дневном свете я его разглядел более точно.

Он был не так молод, как мне показалось вчера вечером. Глубокие морщины исполосовали его красивое лицо. Но не испортили, напротив, они делали его более мужественным и привлекательным.

— Я, право, не знаю с чего начать, — наконец произнес он. — Вам может это показаться глупостью, но… Мне бы хотелось высказать предположения по поводу этого несчастья.

— Мы бы с удовольствием выслушали вас, профессор, но, боюсь, это ничего не даст. Мы собираемся покинуть ваш город.

— Да? — он сделал вид, что удивился. Но, по-моему, он уже давно знал об этом. Или по крайней мере догадывался. И я оказался прав.

— Дело в том. Я бы хотел попросить вас… Конечно, вы вольны поступать, как угодно. Но… Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли. В этом городе крайне отрицательно относятся к Угрюмому. Кроме его дочери, безусловно. И на мой взгляд, следствие будет вестись необъективно. Город только свободно вздохнет. Если Угрюмого осудят. А вы — люди незаинтересованные. Вот я и подумал…

Слишком уж осторожно он выражался. Судя по-всему он не верил, что преступление совершил Угрюмый. Или был лично заинтересован в его оправдании. И я резко повернулся к профессору и прямо спросил, глядя ему в глаза.

— Скажите, профессор, вы знали Угрюмого раньше?

Едва заметная тень пробежала у него по лицу. Но он тут же взял себя в руки.

— Я не понимаю, о чем вы? И как я мог быть с ним знаком? Мы совершенно разные люди. У нас совершенно противоположные интересы и круг общения. Просто… Просто мне жаль этого человека, к которому все относятся с предубеждением. И потом… Вы знаете. В последнее время он, как мне показалось, в некотором роде подружился с убитым адвокатом.

Я искренне удивился этому заявлению. А Вано саркастически отметил:

— Но, насколько я понимаю, Угрюмый и адвокат тоже совершенно разные люди. И у них тоже противоположные интересы и круг общения. Что их могло связывать?