Город призраков

Мы, мол, старались до конца помочь этому заблудшему человеку, но — увы! За преступление нужно нести ответ. Вот и все! Это же так просто, Ник!

Мне это не казалось таким простым. Возможно, Белка права. А, возможно, были правы и все остальные. Как знать, что за человек Угрюмый. И как можно быть в нем уверенным. Учитывая, что он сам особенно и не отпирался. Тогда в его взгляде было больше от некоего смиренного обреченности, чем от справедливого протеста. Но не мог же я сказать это Белке.

— Ты же не уедешь, Ник. Правда? Все только кругом и болтают, что вы собираетесь отсюда удрать, хоть пешком. Но я знаю — это не так. Ты же меня не сможешь оставить… Вот так… Одну… Против всего города.

Я неестественно откашлялся. И отвел взгляд. Именно это я и собирался сделать. В самое ближайшее время. Тучи нависли настолько низко, что казалось, вот-вот упадут в море. Ветер разбушевался вовсю, поднимая в воздух мелкий морской песок. Становилось очень холодно. Прекрасный предлог, чтобы расстаться на этой печальной ноте. И я этим предлогом не применул воспользоваться.

— Сейчас хлынет дождь, Белка. И мы промокнем до нитки. Поганая у вас погода. Я надеялся на продолжение лета. А приехала в самый пик осени. Как обидно, что я ошибся.

Я поднялся и протянул руку девушке.

Она не пошелохнулась. Она неотрывно смотрела мне в лицо. И ее глаза вновь вызывающе блестели. И в них было столько ненависти перемешанной с отчаянием, что мне стало не по себе.

— Пойдем, Белка. Я тебя умоляю, пойдем.

— Ты.. Ты… Я думала, что ты…, — она закричала, глотая слова. И не находя слов. — Я только на тебя надеялась. Я думала, что только ты… Теперь я одна… Теперь мне все равно…

Она резко вскочила с места и побежала к морю.

— Белка! — закричал я! — Не делай глупости! Умоляю!

Я бросился за ней. Но не догнал. Она очень быстро бегала, эта чертовка. И пока я подбежал к морю, она уже барахталась в воде. Не сопротивляясь бушующим волнам. Не хватало, чтобы на моей совести была ее смерть. Я был настолько зол на нее. Что мне фактически было все равно — утонет она или нет. Но мне пришлось подумать о себе. Чтобы в будущем спокойно спать по ночам, не опасаясь ночного появления утопленницы. Я бросился за ней в море. И безжалостно, с преогромным удовольствием схватил ее за волосы. И рассекая второй рукой волны, потащил за собой к берегу. И уложил на песок.

Она тяжело дышала. Ее бил озноб. Через мокрое платье просвещалась стройная фигурка. Однако я был так зол на эту девчонку, что не обратил даже внимания на это. К тому же меня самого трясло от холода.

— Ну, все! — заорал я. — Ты прекрасно можешь двигаться. Поэтому вставай, если не хочешь умереть от воспаления легких!

— Мне все равно от чего умереть, — тихо ответила она. — Если ты мне не поможешь, мне все равно… И я в любой момент могу утопиться.

— Ах, как трагично! — съязвил я. — Боже мой! Так чего же ты не бросилась в море после того, как я ушел. Нет же! Тебе нужно было непременно сделать это на моих глазах! Чтобы я успел тебя спасти!

Она этого даже не отрицала. И с непосредственностью ответила.

— Конечно. Если бы ты не видел, как я утонула, тебя бы никогда не мучила совесть. И потом… Должна же я была попытаться и выжить, и уговорить тебя остаться.

— Это наглый шантаж, — заключил я.

— Пусть так. Но я тебе клянусь, если ты уедешь, я обязательно утоплюсь. Перед этим написав тебе предсмертное письмо, полное упреков и отчаяния. Как ты потом сможешь жить? Я умру такой молодой и красивой, в расцвете сил. И тебя всегда будет мучать совесть.

Если бы она не смотрела на меня глазами, полными мольбы и наивности, я бы решил, что эта девчонка просто надо мной издеваться.

— Ник, прошу, поклянись, что ты не уедешь. Ну, хотя бы задержишься еще на пару дней.

Поскольку мне надоело с ней спорить. Поскольку я чувствовал, что эта чертовка действительно способна на безрассудство. И поскольку мои зубы уже выбивали чечетку от холода. И мне хотелось поскорее в тепло. Я ответил.

— Клянусь. Но мы задержимся только на пару дней.

— Ты не обманываешь?

Я тяжело вздохнул. Помог ей подняться. И мы почти бегом направились в сторону гостиницы.

Завидев нас на пороге. Жалких, промокших, дрожащих, покрытых гусиной кожей. Ли-Ли всплеснула руками.

— Бог мой! Что вы делали!

— А что, разве не видно? — усмехнулся я. — Соревновались, кто сможет быстрее утонуть в шторм.

— И кто победил? — захлопала ресничками Ли-Ли.

— А что, разве не видно? Победила дружба, — сквозь зубы процедил я. И только было направился наверх в свой номер, как Ли-Ли тут же преградила нам путь.

— Ей запрещено находиться в гостинице, — она кивнула на Белку. И при этом ее личико брезгливо сморщилось.

— Ну, вы же такая милосердная.