Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23243
Хотя любой идиот знает, что для меня — наука, тоже самое, как для тебя — сцена.
Мой возмущенный монолог перебил телефон. И Вано, радостно кивая трубке, быстро стал что-то записывать корявым почерком в своем помятом блокноте.
— Прекрасно! — заключил он.— А вы говорили, что Ник идиот. Он просто очень дальновидный юноша. Без пяти минут ученый. Ведь только ученые могут предугадывать ход истории.
— И что же на сей раз я предугадал, — обратился я к Вано, когда тот повесил трубку.
— А то, Ник, что на черноморском побережье, кишащем вдоль и поперек социально опасными элементами, есть-таки тихий, мирный, почти райский уголок. Усек? Маленький закрытый поселок. Там занимаются науками и искусствами. Там кроткие, добропорядочные граждане и гражданки вежливо кланяются при встрече, а вечерами читают вслух стихи при свечах. Этакая вершина добродетели.
— И чем, если не секрет можем мы их привлечь? И открыть двери этого закрытого поселка? Не думаю, что они рассыплются в любезностях, увидев на пороге их райского уголка твой лысый череп и беззубую улыбку. Рай не для таких рож.
— Ты, Ник, тоже не совершенство. Хотя именно ты и поможешь. Они обожают заезжих столичных артистов. Тебе, правда, наверняка придется выступить. Но это пустяк по сравнению с тем, что мы наконец-то сможем отдохнуть, — хитро подмигнул Вано.
Это меня окончательно убедило. И мы тут же бросились собираться в дорогу.
За пару часов до отъезда я решился позвонить Васе. Я тянул с прощанием до последнего. Когда шансы на то, что она увяжется за нами, уже равнялись нулю. Южные красавицы с бронзовым загаром вряд ли поняли бы меня, появись я на пляже с бледнолицей девушкой.
— Васька, Вась, Вась, — замурлыкал я в трубку. — Представляешь, такой срочный отъезд, такие непредвиденные обстоятельства, такое…
— Ой, Ник, — не менее ласково замяукала она в трубку,— мне так жаль, что я не смогу поехать с вами. Я понимаю, что вы так этого хотели. Но эти дурацкие репетиции. Ты, надеюсь, не обижаешься?
Я нарочито обиженно вздохнул.
— Как жаль, Васек. Без тебя и море покажется всего лишь канализацией.
— Я знаю, Ник. Но все равно передавай морю привет. Скажи, что я еще туда загляну. Там, наверно, очень красивые девушки с бронзовым загаром, — не выдержала она.
— Да ну, Васек!— Я отчаянно замахал руками. — Это какой-то жалкий поселок для престарелых. Они крайне добропорядочны. Гуляют под ручку и все как один в панамах. Какие уж там девушки!
— Бедный Ник! Море — канализация. Девушки — престарелые. Как печальна твоя судьба. И ты так желал, чтобы я непременно поехала с тобой, что он нетерпения позвонил за пару часов до вылета.
Вася не выдержала и расхохоталась. Своим хрипловатым, приглушенным смехом. Черт побери, мне так всегда нравился ее смех! Но богатое воображение, рисующее смуглых красавиц на пляже, не позволило мне насладиться Васиным смехом до конца. И мы, пожелав друг другу удачи. И посетовав на предстоящее одиночество. Мило распрощались.
После полудня мы уже были в Джеркое. Слава Богу наш самолет удачно приземлился. И Крым нас встретил вполне радушно. Южным испепеляющим солнцем, духотой и пылью. Мы удачно вписались в стремительный поток отдыхающих, жаждущих как можно скорее сжечь свою кожу, упав на раскаленных песок пляжа. Нам постоянно приходилось уворачиваться и отбиваться от громоздких чемоданов и сумок. Поскольку с собой мы взяли только по небольшому рюкзаку, необходимость такого слалома нас обижала. Однако вскоре наши обиды мгновенно улетучились и мы поняли, что родились под счастливой звездой.
Едва прибыв на автостанцию. Нам торжественно сообщили, какие мы везунчики. Оказалось, что автобус в поселок Жемчужный, куда мы следовали, ходит только раз в неделю. В один из выходных дней. И то, этот день должен быть непременно нечетным. И ни в коем случае не совпасть с праздниками. А уж вообще недопустимо — с числом тринадцать, независимо от названия месяца. В общем. довольно сложная арифметика. В которой я и так туго смыслил.
Но Вано, у которого было юридическое образование, в отличие от моего — артистического, был гораздо сообразительней. И не преминул мне сообщить, что сегодня выходной день — суббота. К тому же — пятнадцатое. И к тому же — не праздник. И совсем слава Богу — не тринадцатое. Следовательно, через пятнадцать минут наш автобус сорвется с места. И если будем стоять, как полные идиоты, разинув рот и вычисляя время маршрута, то до следующих нечетных выходных его не увидим. Говоря «идиоты», он, естественно, подразумевал только меня. Так толком и не решив этот ребус, я ринулся за Вано в поисках нашего автобуса.
Нашли мы его на последней платформе, вскочив почти на ходу. И только тогда перевели дух. И, устроившись на заднем сидение, огляделись.
Автобус был совсем маленький и довольно пошарпанный. Но на удивление, все сидения были целы.
Мой возмущенный монолог перебил телефон. И Вано, радостно кивая трубке, быстро стал что-то записывать корявым почерком в своем помятом блокноте.
— Прекрасно! — заключил он.— А вы говорили, что Ник идиот. Он просто очень дальновидный юноша. Без пяти минут ученый. Ведь только ученые могут предугадывать ход истории.
— И что же на сей раз я предугадал, — обратился я к Вано, когда тот повесил трубку.
— А то, Ник, что на черноморском побережье, кишащем вдоль и поперек социально опасными элементами, есть-таки тихий, мирный, почти райский уголок. Усек? Маленький закрытый поселок. Там занимаются науками и искусствами. Там кроткие, добропорядочные граждане и гражданки вежливо кланяются при встрече, а вечерами читают вслух стихи при свечах. Этакая вершина добродетели.
— И чем, если не секрет можем мы их привлечь? И открыть двери этого закрытого поселка? Не думаю, что они рассыплются в любезностях, увидев на пороге их райского уголка твой лысый череп и беззубую улыбку. Рай не для таких рож.
— Ты, Ник, тоже не совершенство. Хотя именно ты и поможешь. Они обожают заезжих столичных артистов. Тебе, правда, наверняка придется выступить. Но это пустяк по сравнению с тем, что мы наконец-то сможем отдохнуть, — хитро подмигнул Вано.
Это меня окончательно убедило. И мы тут же бросились собираться в дорогу.
За пару часов до отъезда я решился позвонить Васе. Я тянул с прощанием до последнего. Когда шансы на то, что она увяжется за нами, уже равнялись нулю. Южные красавицы с бронзовым загаром вряд ли поняли бы меня, появись я на пляже с бледнолицей девушкой.
— Васька, Вась, Вась, — замурлыкал я в трубку. — Представляешь, такой срочный отъезд, такие непредвиденные обстоятельства, такое…
— Ой, Ник, — не менее ласково замяукала она в трубку,— мне так жаль, что я не смогу поехать с вами. Я понимаю, что вы так этого хотели. Но эти дурацкие репетиции. Ты, надеюсь, не обижаешься?
Я нарочито обиженно вздохнул.
— Как жаль, Васек. Без тебя и море покажется всего лишь канализацией.
— Я знаю, Ник. Но все равно передавай морю привет. Скажи, что я еще туда загляну. Там, наверно, очень красивые девушки с бронзовым загаром, — не выдержала она.
— Да ну, Васек!— Я отчаянно замахал руками. — Это какой-то жалкий поселок для престарелых. Они крайне добропорядочны. Гуляют под ручку и все как один в панамах. Какие уж там девушки!
— Бедный Ник! Море — канализация. Девушки — престарелые. Как печальна твоя судьба. И ты так желал, чтобы я непременно поехала с тобой, что он нетерпения позвонил за пару часов до вылета.
Вася не выдержала и расхохоталась. Своим хрипловатым, приглушенным смехом. Черт побери, мне так всегда нравился ее смех! Но богатое воображение, рисующее смуглых красавиц на пляже, не позволило мне насладиться Васиным смехом до конца. И мы, пожелав друг другу удачи. И посетовав на предстоящее одиночество. Мило распрощались.
После полудня мы уже были в Джеркое. Слава Богу наш самолет удачно приземлился. И Крым нас встретил вполне радушно. Южным испепеляющим солнцем, духотой и пылью. Мы удачно вписались в стремительный поток отдыхающих, жаждущих как можно скорее сжечь свою кожу, упав на раскаленных песок пляжа. Нам постоянно приходилось уворачиваться и отбиваться от громоздких чемоданов и сумок. Поскольку с собой мы взяли только по небольшому рюкзаку, необходимость такого слалома нас обижала. Однако вскоре наши обиды мгновенно улетучились и мы поняли, что родились под счастливой звездой.
Едва прибыв на автостанцию. Нам торжественно сообщили, какие мы везунчики. Оказалось, что автобус в поселок Жемчужный, куда мы следовали, ходит только раз в неделю. В один из выходных дней. И то, этот день должен быть непременно нечетным. И ни в коем случае не совпасть с праздниками. А уж вообще недопустимо — с числом тринадцать, независимо от названия месяца. В общем. довольно сложная арифметика. В которой я и так туго смыслил.
Но Вано, у которого было юридическое образование, в отличие от моего — артистического, был гораздо сообразительней. И не преминул мне сообщить, что сегодня выходной день — суббота. К тому же — пятнадцатое. И к тому же — не праздник. И совсем слава Богу — не тринадцатое. Следовательно, через пятнадцать минут наш автобус сорвется с места. И если будем стоять, как полные идиоты, разинув рот и вычисляя время маршрута, то до следующих нечетных выходных его не увидим. Говоря «идиоты», он, естественно, подразумевал только меня. Так толком и не решив этот ребус, я ринулся за Вано в поисках нашего автобуса.
Нашли мы его на последней платформе, вскочив почти на ходу. И только тогда перевели дух. И, устроившись на заднем сидение, огляделись.
Автобус был совсем маленький и довольно пошарпанный. Но на удивление, все сидения были целы.
Страница 3 из 149
