Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23334
— Никита, разве такое возможно? Получается, что Угрюмый добровольно отдал Заманскому свою женщину? Преподнес на блюдечке, так? Мол, на тебе и работу, и результаты нашего совместного труда, и мою любимаю в придачу!
— Не торопись, Сеня! — я остановил его. — Во-первых, он верил Вере. Смешное сочетание слов. Но так оно и было. Не думаю, чтобы он когда-либо вообще разговаривал со своим другом на эту тему. Он был настолько увлечен работой и настолько любил Веру, что на подозрения у него не было ни времени, ни сил. К тому же Угрюмый — это большое дитя. И во много вел себя именно так — как большое, но неразумное дитя. Поэтому… Он прекрасно знал, что не сможет помочь Вере. И, думаю, попросил об этом Заманского. Надо сказать, что тот сдержал слово. Девушка не пропала в столице. Девушка ни в чем не нуждалась. Хотя ей пришлось очень нелегко. Потому что примерно спустя девять месяцев после того, как Угрюмого арестовали, у нее родился ребенок. Да, следует добавить, что к этому времени Вера была уже законной женой Угрюмого. Я видел фотографию их свадьбы у Белки. И мне показалось, что запечатленный на заднем плане жест некоей расплывчатой фигуры — это жест адвоката. Но я ошибся. На заднем плане был никто иной как профессор. И недавно, при встрече с ним, я это окончательно понял. Когда вновь увидел этот жест. Жест нетерпения и раздражения.
Я посмотрел на Белку. Она не отводила от меня взгляда. И ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она была удивительно спокойна. Если бы не сжатые кулачки, никто со стороны не догадался бы о той буре, которая бушует в ее душе.
— Белка, может быть ты все-таки уйдешь? Я бы не хотел продолжать при тебе.
— Продолжай, Никита, — тихо и спокойно ответила она. — Продолжай. Мне не страшно. И главное — прошу: скажи правду. Всю правду, какой бы она ни была.
Я кивнул и продолжал.
— Через девять месяцев у Веры родилась девочка. И наверное, с этого начинается история, которая и привела адвоката к гибели. Пожалуй, ответить на вопрос, чья это была дочь смогла бы только Вера. Но ее уже нет. И, думаю, это к лучшему. Белка любит своего отца, который ни под каким предлогом не отказался от нее. Хотя она фактически воспитывалась без него, потому что Угрюмому дали на полную катушку — пятнадцать лет. Заманский же все это время думал, что Белка — его дочь. Но, смею полагать, он даже не пытался расторгнуть брак Веры и Угрюмого и сделать ей предложение. Ему подвернулась более блестящая партия. Женщина из очень богатой семьи. В то время семья Заманского после смерти отца была на мели (впрочем, об этом не знал Угрюмый). И младший Заманский, фанат своего дела, решил поступиться совестью. И выбрать работу. Для продолжения которой он нуждался в деньгах. И их ему дала жена… Я не могу не отдать должного профессору. Он полностью, и даже более того, обеспечил Веру и ее дочь. Они ни в чем не нуждались. Белка закончила самый престижный колледж столицы. С золотой медалью…
Последние мои слова имели эффект взорвавшейся бомбы. Эта безграмотная дикарка, невежа и грубиянка — медалистка престижного столичного колледжа. Не может быть!
— Так оно и было. Зачем она играла роль беспутной необразованной девицы?… Как знать. Скорее, это был юношеский максималитсткий протест окружающему миру. С возрастом это пройдет, — я повернулся к Белке. — Ты хотела услышать всю правду, девочка, какой бы она ни была.
Но Белка на меня уже не смотрела. Она повернулась к Заманскому. И пожирала его глазами. И в ее взгляде было столько отчаяния, ненависти, злобы, что мне показалось — она сейчас раздерет профессора на части. И я не ошибся.
Она резко сорвалась с места. И с кулаками бросилась на профессора. И вцепилась в него с такой силой, что даже богатырь Вано оторвал ее не с первого раза. Усадив ее на место, он слегка похлопал Белку по щекам, приводя в чувство. Но даже когда она наконец-то пришла в себя, ее взгляд по-прежнему был полон ненависти к профессору. И ее губы не переставали шептать.
— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Мне пришлось еще раз напомнить, что если Белка все-таки не в состоянии спокойно реагировать на ситуацию, то мы ее попросим удалиться. В ином случае применим силу. Она тут же заверила, что уже успокоилась. И больше не проронит ни слова. Однако до конца разговора в ее глазах так и не изчезла откровенная злоба и ненависть к профессору.
— Угрюмый вышел из тюрьмы через десять лет. На его биографии можно было поставить точку. Но он по-прежнему любил Веру. И Вера всю жизнь была ему благодарна. Впрочем, думаю, что всю жизнь она и любила только его. Несмотря на то, что он стал опускаться, все чаще пить, ввязываться в пустые разборки и драки без всякого повода. Тюрьма ожесточила и надломила его. И Вера, едва дождавшись, когда дочь закончит колледж, три года назад увезла Угрюмого на родину. В надежде, что там все будет по-другому. Частично ее надежды оправдались. И хотя земляки приняли их не очень-то дружелюбно, у Угрюмого появился шанс на спасение.
— Не торопись, Сеня! — я остановил его. — Во-первых, он верил Вере. Смешное сочетание слов. Но так оно и было. Не думаю, чтобы он когда-либо вообще разговаривал со своим другом на эту тему. Он был настолько увлечен работой и настолько любил Веру, что на подозрения у него не было ни времени, ни сил. К тому же Угрюмый — это большое дитя. И во много вел себя именно так — как большое, но неразумное дитя. Поэтому… Он прекрасно знал, что не сможет помочь Вере. И, думаю, попросил об этом Заманского. Надо сказать, что тот сдержал слово. Девушка не пропала в столице. Девушка ни в чем не нуждалась. Хотя ей пришлось очень нелегко. Потому что примерно спустя девять месяцев после того, как Угрюмого арестовали, у нее родился ребенок. Да, следует добавить, что к этому времени Вера была уже законной женой Угрюмого. Я видел фотографию их свадьбы у Белки. И мне показалось, что запечатленный на заднем плане жест некоей расплывчатой фигуры — это жест адвоката. Но я ошибся. На заднем плане был никто иной как профессор. И недавно, при встрече с ним, я это окончательно понял. Когда вновь увидел этот жест. Жест нетерпения и раздражения.
Я посмотрел на Белку. Она не отводила от меня взгляда. И ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она была удивительно спокойна. Если бы не сжатые кулачки, никто со стороны не догадался бы о той буре, которая бушует в ее душе.
— Белка, может быть ты все-таки уйдешь? Я бы не хотел продолжать при тебе.
— Продолжай, Никита, — тихо и спокойно ответила она. — Продолжай. Мне не страшно. И главное — прошу: скажи правду. Всю правду, какой бы она ни была.
Я кивнул и продолжал.
— Через девять месяцев у Веры родилась девочка. И наверное, с этого начинается история, которая и привела адвоката к гибели. Пожалуй, ответить на вопрос, чья это была дочь смогла бы только Вера. Но ее уже нет. И, думаю, это к лучшему. Белка любит своего отца, который ни под каким предлогом не отказался от нее. Хотя она фактически воспитывалась без него, потому что Угрюмому дали на полную катушку — пятнадцать лет. Заманский же все это время думал, что Белка — его дочь. Но, смею полагать, он даже не пытался расторгнуть брак Веры и Угрюмого и сделать ей предложение. Ему подвернулась более блестящая партия. Женщина из очень богатой семьи. В то время семья Заманского после смерти отца была на мели (впрочем, об этом не знал Угрюмый). И младший Заманский, фанат своего дела, решил поступиться совестью. И выбрать работу. Для продолжения которой он нуждался в деньгах. И их ему дала жена… Я не могу не отдать должного профессору. Он полностью, и даже более того, обеспечил Веру и ее дочь. Они ни в чем не нуждались. Белка закончила самый престижный колледж столицы. С золотой медалью…
Последние мои слова имели эффект взорвавшейся бомбы. Эта безграмотная дикарка, невежа и грубиянка — медалистка престижного столичного колледжа. Не может быть!
— Так оно и было. Зачем она играла роль беспутной необразованной девицы?… Как знать. Скорее, это был юношеский максималитсткий протест окружающему миру. С возрастом это пройдет, — я повернулся к Белке. — Ты хотела услышать всю правду, девочка, какой бы она ни была.
Но Белка на меня уже не смотрела. Она повернулась к Заманскому. И пожирала его глазами. И в ее взгляде было столько отчаяния, ненависти, злобы, что мне показалось — она сейчас раздерет профессора на части. И я не ошибся.
Она резко сорвалась с места. И с кулаками бросилась на профессора. И вцепилась в него с такой силой, что даже богатырь Вано оторвал ее не с первого раза. Усадив ее на место, он слегка похлопал Белку по щекам, приводя в чувство. Но даже когда она наконец-то пришла в себя, ее взгляд по-прежнему был полон ненависти к профессору. И ее губы не переставали шептать.
— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Мне пришлось еще раз напомнить, что если Белка все-таки не в состоянии спокойно реагировать на ситуацию, то мы ее попросим удалиться. В ином случае применим силу. Она тут же заверила, что уже успокоилась. И больше не проронит ни слова. Однако до конца разговора в ее глазах так и не изчезла откровенная злоба и ненависть к профессору.
— Угрюмый вышел из тюрьмы через десять лет. На его биографии можно было поставить точку. Но он по-прежнему любил Веру. И Вера всю жизнь была ему благодарна. Впрочем, думаю, что всю жизнь она и любила только его. Несмотря на то, что он стал опускаться, все чаще пить, ввязываться в пустые разборки и драки без всякого повода. Тюрьма ожесточила и надломила его. И Вера, едва дождавшись, когда дочь закончит колледж, три года назад увезла Угрюмого на родину. В надежде, что там все будет по-другому. Частично ее надежды оправдались. И хотя земляки приняли их не очень-то дружелюбно, у Угрюмого появился шанс на спасение.
Страница 69 из 149
