Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23251
— Ну вот и почти все, — торжественно заявил старичок, вновь обращаясь к нам. — Почти приехали, молодые люди.
Мы как по команде повернулись к окну. Чтобы разглядеть этот райский уголок. Но это было практически невозможно. Из-за запотевших стекол и внезапно наступивших сумерек.
Автобус резко притормозил. И мы, прихватив рюкзаки, двинулись к выходу. Пропуская угрюмого парня, и милую библиотекаршу. За нами еле поспевал стерилизованный старичок. Неплохая компания, учитывая что нам с ней придется провести целую неделю. Нет, Вано прав. Лучше уж угнать автомобиль.
— Вы назад не изволите ехать, — на всякий случай спросил я у шофера.
Он молча мотнул головой.
— Ну хотя бы завтра с утреца, — не сдавался я.
— Это невозможно, — поспешил на помощь водителю неугомонный старичок. — Он здесь живет. И только раз в неделю подрабатывает ездой на этом вот собственном автобусе.
Ну, что ж. Во всяком случае утешало, что кроме единственной машины мэра можно еще угнать и автобус. А поскольку шофер редко разговаривает, возможно, он и не броситься с криками за нами.
Мы вышли на воздух. Дождь заметно уменьшился. Фонари в бронзовой оправе позволили нам оглядеть каменную круглую площадь, на которой мы стояли.
— Это наш центр, — с гордостью поведал старичок. — Отсюда легко добраться в любую точку поселка.
— И куда нам следует добираться?
Старичок посмотрел на часы, прикрепленные цепочкой к карману его белоснежной тенниски.
— А знаете что! — радостно воскликнул он. — Можно прямиком в наш местный клуб. Там как раз муж Ларисы Андреевны читает лекцию. Там вы и сможете увидеть всех жителей нашего городка. К тому же, у вас нет шансов попасть даже в гостиницу. В это время все у нас закрыто. Поскольку все граждане спешат в клуб. Искренне вам советую. Не пожалеете.
Я был готов задушить этого задорного старикашку. Промокшие, продрогшие, голодные и уставшие как тысячу чертей, мы почему-то бодрячками должны теперь скакать в какой-то идиотский клуб. Да еще на лекцию. Чушь какая-то.
— С великолепным началом отпуска тебя, Ник,— мрачно и одновременно торжественно произнес Вано.
— Взаимно, Вано, — не менее мрачно выдавил я, свирепо поглядывая на Модеста Демьяновича.
Однако мой взгляд несколько смягчился, как только я заметил поодаль Угрюмого. Но не он меня заинтриговал.
Угрюмый очень оживленно беседовал с какой-то девушкой, которая, судя по всему, его встречала. О, что это была за девушка! Именно ее я рисовал в своем воображении, когда, послав к черту сумасшедший город и удрав от Васи, бросился в эту райскую дыру.
Стройная, гибкая, босоногая.. Ее кожа отливала бронзовым загаром. Ее огненно рыжие волосы сверкали капельками дождя в освещении уличных фонарей. Ее длинно хлопковое платье насквозь промокло, подчеркивая совершенные линии ее тела. Она жгучими черными глазами смотрела на меня, вовсе не слушая Угрюмого. И вызывающе улыбалась белозубой улыбкой. Этакая сумасбродная дикарка. Она так была непохожа на этот благочестивый городок, что я ненароком подумал, будто учитель просто надо мной подшутил. Мой отпуск постепенно приобретал смысл.
От этих сладких мыслей меня оторвал голос Модеста Демьяновича.
— Что ж, двинемся в путь, молодые люди?
Я уже был готов идти куда угодно. Если в Жемчужном все девушки такие. Мне Жемчужное начинало нравиться.
Вано мгновенно понял смену моего настроения. Не ускользнула это и от цепкого взгляда учителя.
— Я же вам говорил, — кивнул он на девушку.
— Вы говорили, что она крайне дурна, — улыбнулся я. — Но положа руку на сердце, мне такие дурнушки по вкусу.
— Значит у вас не все в порядке со вкусом, — недовольно поморщился старичок.
Но моему другу Вано так не показалось. И он заговорщицки мне подмигнул.
Клуб был маленький, но довольно уютный. Кремовые жалюзи, керамические светильники, кожаные кресла и полукруглая сцена.
Места были уже все заняты скромными жителями Жемчужного, жаждущих как можно скорее вкусить плоды познания. Никогда в жизни не видел, чтобы люди с такой охотой желали послушать лекцию.
Мы примостились в последних рядах. Но это не помешало окружающим нас заметить. И слушатели, повернув головы от сцены, дружно и с любопытством оглядывали нас с Вано. Мне их любопытные взгляды ничего не сказали. В них не было ни настороженности, ни чрезмерной радости. Просто обыкновенное человеческое любопытство. Во всяком случае мы ведь пришли с учителем. И никакой опасности поэтому для их чести и морали не представляли.
Вскоре на сцену вышел лектор. Как я понял — муж нашей недавней попутчицы Ларисы Андреевны. Лысоватый и худощавый. Его близорукие глаза скрывались за толстыми линзами очков в толстой роговой оправе. Он, как и его жена, относился к типу незапоминающихся людей. И с виду казался довольно спокойным.
Мы как по команде повернулись к окну. Чтобы разглядеть этот райский уголок. Но это было практически невозможно. Из-за запотевших стекол и внезапно наступивших сумерек.
Автобус резко притормозил. И мы, прихватив рюкзаки, двинулись к выходу. Пропуская угрюмого парня, и милую библиотекаршу. За нами еле поспевал стерилизованный старичок. Неплохая компания, учитывая что нам с ней придется провести целую неделю. Нет, Вано прав. Лучше уж угнать автомобиль.
— Вы назад не изволите ехать, — на всякий случай спросил я у шофера.
Он молча мотнул головой.
— Ну хотя бы завтра с утреца, — не сдавался я.
— Это невозможно, — поспешил на помощь водителю неугомонный старичок. — Он здесь живет. И только раз в неделю подрабатывает ездой на этом вот собственном автобусе.
Ну, что ж. Во всяком случае утешало, что кроме единственной машины мэра можно еще угнать и автобус. А поскольку шофер редко разговаривает, возможно, он и не броситься с криками за нами.
Мы вышли на воздух. Дождь заметно уменьшился. Фонари в бронзовой оправе позволили нам оглядеть каменную круглую площадь, на которой мы стояли.
— Это наш центр, — с гордостью поведал старичок. — Отсюда легко добраться в любую точку поселка.
— И куда нам следует добираться?
Старичок посмотрел на часы, прикрепленные цепочкой к карману его белоснежной тенниски.
— А знаете что! — радостно воскликнул он. — Можно прямиком в наш местный клуб. Там как раз муж Ларисы Андреевны читает лекцию. Там вы и сможете увидеть всех жителей нашего городка. К тому же, у вас нет шансов попасть даже в гостиницу. В это время все у нас закрыто. Поскольку все граждане спешат в клуб. Искренне вам советую. Не пожалеете.
Я был готов задушить этого задорного старикашку. Промокшие, продрогшие, голодные и уставшие как тысячу чертей, мы почему-то бодрячками должны теперь скакать в какой-то идиотский клуб. Да еще на лекцию. Чушь какая-то.
— С великолепным началом отпуска тебя, Ник,— мрачно и одновременно торжественно произнес Вано.
— Взаимно, Вано, — не менее мрачно выдавил я, свирепо поглядывая на Модеста Демьяновича.
Однако мой взгляд несколько смягчился, как только я заметил поодаль Угрюмого. Но не он меня заинтриговал.
Угрюмый очень оживленно беседовал с какой-то девушкой, которая, судя по всему, его встречала. О, что это была за девушка! Именно ее я рисовал в своем воображении, когда, послав к черту сумасшедший город и удрав от Васи, бросился в эту райскую дыру.
Стройная, гибкая, босоногая.. Ее кожа отливала бронзовым загаром. Ее огненно рыжие волосы сверкали капельками дождя в освещении уличных фонарей. Ее длинно хлопковое платье насквозь промокло, подчеркивая совершенные линии ее тела. Она жгучими черными глазами смотрела на меня, вовсе не слушая Угрюмого. И вызывающе улыбалась белозубой улыбкой. Этакая сумасбродная дикарка. Она так была непохожа на этот благочестивый городок, что я ненароком подумал, будто учитель просто надо мной подшутил. Мой отпуск постепенно приобретал смысл.
От этих сладких мыслей меня оторвал голос Модеста Демьяновича.
— Что ж, двинемся в путь, молодые люди?
Я уже был готов идти куда угодно. Если в Жемчужном все девушки такие. Мне Жемчужное начинало нравиться.
Вано мгновенно понял смену моего настроения. Не ускользнула это и от цепкого взгляда учителя.
— Я же вам говорил, — кивнул он на девушку.
— Вы говорили, что она крайне дурна, — улыбнулся я. — Но положа руку на сердце, мне такие дурнушки по вкусу.
— Значит у вас не все в порядке со вкусом, — недовольно поморщился старичок.
Но моему другу Вано так не показалось. И он заговорщицки мне подмигнул.
Клуб был маленький, но довольно уютный. Кремовые жалюзи, керамические светильники, кожаные кресла и полукруглая сцена.
Места были уже все заняты скромными жителями Жемчужного, жаждущих как можно скорее вкусить плоды познания. Никогда в жизни не видел, чтобы люди с такой охотой желали послушать лекцию.
Мы примостились в последних рядах. Но это не помешало окружающим нас заметить. И слушатели, повернув головы от сцены, дружно и с любопытством оглядывали нас с Вано. Мне их любопытные взгляды ничего не сказали. В них не было ни настороженности, ни чрезмерной радости. Просто обыкновенное человеческое любопытство. Во всяком случае мы ведь пришли с учителем. И никакой опасности поэтому для их чести и морали не представляли.
Вскоре на сцену вышел лектор. Как я понял — муж нашей недавней попутчицы Ларисы Андреевны. Лысоватый и худощавый. Его близорукие глаза скрывались за толстыми линзами очков в толстой роговой оправе. Он, как и его жена, относился к типу незапоминающихся людей. И с виду казался довольно спокойным.
Страница 9 из 149
