Печать Р'лаи

Ясно было одно — он верил достаточно, чтобы пуститься на поиски затонувшего Р'лаи, города или царства, — оставалось непонятным, чем именно оно было, и действительно ли оно охватывало кольцом половину Земли от побережья Массачусеттса в Атлантике до островов Полинезии Тихом океане: туда был низвергнут Ктулху, мертвый и все же не мертвый — «Мертвый Ктулху лежит и видит сны!» — как об этом повествовалось более чем в одном месте, выжидающий, затаившийся, чтобы подняться и восстать вновь, вновь, нанести удар по владычеству Старших Богов, вновь самому захватить власть над миром и вселенными — ибо не суть истина, что если зло торжествует, то зло становится и законом жизни, и что тогда надо бороться с добром, что правление большинства устанавливает норму, а то, что от нее отличается, становится ненормальным или, как принято у человечества, плохим, должно вызывать отвращение.

Мой дядя искал Р'лаи и записывал то, как делал это, и это меня будоражило. Он спускался в глубины Атлантики прямо из своего дома на побережье, с Дьявольского Рифа и из более отдаленных мест. Но нигде не упоминалось, как именно он это делал. С приспособлениями для; ныряния? В батисфере? Я ее нашел совершенно никаких следов подобного оборудования. Когда дядя подолгу отсутствовал, он отправлялся как раз в такие экспедиции. Но ни одного упоминания 6 средствах передвижения нигде не было, и в своих владениях дядя ничего подобного не оставил.

Если Р'лаи был объектом его поисков, то чего тогда искала Ада Марш? Это требовалось узнать, и, что бы это сделать, на следующий день я намерению оставил на столе в библиотеке некоторые из наименее содержательных дядиных заметок. Мне удалось понаблюдать за девушкой в тот момент, когда она на них наткнулась и у меня, уже не оставалось никаких сомнений касательно истинной цели ее пребывания в доме. Она знала об этих бумагах. Но откуда?

Я вышел к ней. Не успел я и рта раскрыть, как она вскричала:

— Вы их нашли…

— Откуда вы о них знали?

— Я знала, чем он занимается.

— Вы знали о его поиске?

Она кивнула.

— Не может, быть, чтобы вы в это тоже верили, — возмутился я.

— Как вы можете быть таким глупым? — рассерженно закричала она. — Неужели родители ничего вам не рассказывали? И ваш дед тоже? Как они могли воспитывать вас в темноте? — Она шагнула ко мне, сжав в руке бумаги, и потребовала: — Дайте мне увидеть остальное!

Я покачал головой.

— Ну пожалуйста. Они ведь вам не нужны…

— Посмотрим.

— Тогда скажите, он начал поиск?

— Да. Но я не знаю, как. В доме нет ни лодки, ни подводного костюма.

При этих словах она одарила меня взглядом, в котором, была вызывающая смесь жалости и презрения:

— Вы даже не прочли всего, что он написал! Вы не читали книг — ничего! Да знаете ли вы, на чем вы стойте?

— Вы имеете в виду этот ковер?

— Да нет же, нет — этот рисунок, этот узор. Он везде. А знаете, почему? Потому что это великая Печать Р'лаи! По крайней мере, именно это он обнаружил много лет назад и был так горд, что увековечил ее здесь. Вы стоите на том, чего ищете! Ищите дальше и найдите его кольцо.

Тем же днем, когда Ада Марш ушла, я вновь обратился к дядиным бумагам. Я не мог от них оторваться еще очень долго после полуночи — некоторые просто просматривал, другие читал более внимательно. Мне трудно было поверить в то, о чем я читал, но ясно было, что дядя Сильван не только верил, но и сам принимал во всем этом какое-то участие. Смолоду он целиком посвятил себя поискам затонувшего царства, не скрывал своей преданности Ктулху и, что было для меня самым загадочным, в своих писаниях не раз упоминал о леденящих душу встречах — иногда в океанских глубинах, иногда на улочках овеянного легендами Аркхэма, древнего городка под островерхими крышами, расположенного чуть дальше в глубь суши от Иинсмута на берегу реки Мискатоника, или в близлежащем Данниче, или даже в самом Иннсмуте — о встречах с людьми или же с существами, которые не были людьми, — я не вполне представлял себе разницу, которые верили в тоже, что и он сам, которые были связаны точно такими же темными узами с этим возрожденным мифом, пережитком далекого прошлого.

И все же, несмотря на такое мое иконоборство, во мне самом стал пробиваться краешек веры, преуменьшить которую я не мог. Возможно, из-за странных намеков в его заметках: фактически, это были полуутверждения, относящиеся лишь к его собственному знанию и поэтому до конца не понятные, ибо он ссылался на что-то слишком хорошо ему известное; чтобы записывать, — намеки на неосвященные бракосочетания Обадии Марша и «трех других» — мог среди них быть кто-нибудь из Филлипсов?