Мой дед по отцовской линии, которого я никогда не видел иначе, чем в затемненной комнате, обычно говорил про меня родителям: «Держите» го подальше от моря!«, как будто у меня была какая-то причина бояться воды.»
Добавить в моё избранное
46 мин, 22 сек 569
Эта же схема лежала и в основании мифоса моего дядюшки — Великие Старые и Старшие Боги, насколько я мог понять, могли обозначать одно и то же и представлять изначальное добро; Древние же — изначальное зло. Как и во многих других Культурах, Старших Богов часто никак не называли. У Древних же, напротив, часто были имена, поскольку им поклонялись до сих пор, им служили многие и по всей Земле, и в межпланетных пространствах, Они выступали не только против Старших Богов, но и друг против друга в нескончаемой войне за безраздельное господство. Короче, они были воплощениями элементарных сил, каждый своей: Ктулху — воды, Ктугху — огня, Итаква — воздуха, Хастур — межпланетных пространств; иные принадлежали к великим изначальным силам: Шуб-Ниггурат, Посланница Богов плодородия; Йог-Сотот — пространственно-временного континуума; Азатот, в некотором смысле, был верховным божеством зла.
Разве была эта картина вовсе мне незнакома? Старшие Боги с такой же легкостью могли быть Христианской Троицей; Древние для большинства верующих могли стать Сатаной и Вельзевулом, Мефистофелем и Азраилом. То есть, если не обращать внимания на то, что и те и другие сосуществовали; это беспокоило меня, Хоть я и знал, что различные системы верований то и дело перекрывались и накладывались одна на другую в истории человечества.
Более того, определенные свидетельства говорили в пользу того факта, что мифология Ктулху существовала не только задолго до зарождения христианской мифологии, но и задолго до появления религиозных верований в древнем Китае на заре человечества, сохранившись неизменной в отдаленных районах Земли — среди народа Тчо-Тчо Тибете, у Отвратительных Снежных Людей, плоскогорий Азии, у странных существ, обитающих в воде и известных под именем Глубоководных, — амфибий-гибридов, развивавшихся от древних совокуплений гуманоидов и земноводных, мутантов человеческой расы… Она пережила века в узнаваемых гранях более новых религиозных символов — в Кецалькоатле и других богах ацтеков, майя и инков; в идолах, острова Пасхи; в церемониальных масках полинезийцев и индейцев северо-западного побережья. Америки, в которых сохранились щупальца и осьминогообразные формы — отличительные признаки Ктулху. Поэтому в каком-то отношении мифология Ктулху оказывалась изначальной.
Даже расположив все-это в области теоретических предположений, я остался, с огромным количеством вырезок, собранных дядей. Эти сухие газетные отчеты, возможно, более эффективно отвергали мои вероятные сомнения, поскольку все они были ощутимо прозаическими, ибо ни одна сообщение не бралось из сколько-нибудь сенсационного источника — лишь, непосредственно из колонок новостей или журналов, публикующих только фактический материал, вроде «Нэйшнл Джиогрэфик». Поэтому мне осталось ответить самому себе лишь на некоторые наиболее настоятельные вопросы.
Что произошло с Йохансеном и судном «Эмма», как не то, что он сам же и изложил? Возможно ли какое-то иное объяснение?
И почему Правителъство Соединенных Штатов отправило эсминцы и подводные лодки бом бить океанские глубины у Дьявольского Рифа прямо на выходе из гавани Иннсмута? И арестовывало десятки жителей этого городка — и после этого их никогда больше не видели? И сжигало все прибрежные районы, убивая десятки других людей? Почему — если неправда, что кое-кто из этих людей справлял некие странные обряды и был противоестественно породнен с некими обитателями морских глубин, видимыми по ночам на Дьявольском Рифе?
И что случилось с Вилмартом в горах Вермонта, когда он чересчур приблизился к истине в своих исследованиях культов Древних? И с некоторыми писателями, утверждавшими, что их работа — всего лишь художественный вымысел, — с Лавкрафтом, Говардом, Барлоу? И с некоторыми, утверждавшими, что они занимаются наукой, — с Фортом, например, — когда они подошли слишком близко к истине? Они умерли — все до единого. Умерли или исчезли как Вилмарт. Умерли прежде своего срока — большинство, но крайней мере, будучи сравнительно еще молодыми людьми. У моего дяди были их книги, хотя только Лавкрафта и Форта печатали более или менее полно. Я раскрыл их и читал в большом смятении, чем когда-либо, поскольку произведения Г. Ф. Лавкрафта, казалось мне, имели то же соотношение с истиной, что и факты, столь необъяснимые наукой, которые сообщал Чарльз Форт. Для художественной литературы сказки Лавкрафта были чертовски привязаны к фактам — даже если не брать во внимание факты Форта, внутренне присущие мифам всего человечества; эти сказки сами по себе были квазимифами, как и судьба их автора, чья преждевременная смерть уже питала множество легенд, среди которых обнаружить прозаический факт, было все сложнее и сложнее. Но у меня было время, чтобы зарыться в тайны дядиных книг, вчитаться в его заметки.
Разве была эта картина вовсе мне незнакома? Старшие Боги с такой же легкостью могли быть Христианской Троицей; Древние для большинства верующих могли стать Сатаной и Вельзевулом, Мефистофелем и Азраилом. То есть, если не обращать внимания на то, что и те и другие сосуществовали; это беспокоило меня, Хоть я и знал, что различные системы верований то и дело перекрывались и накладывались одна на другую в истории человечества.
Более того, определенные свидетельства говорили в пользу того факта, что мифология Ктулху существовала не только задолго до зарождения христианской мифологии, но и задолго до появления религиозных верований в древнем Китае на заре человечества, сохранившись неизменной в отдаленных районах Земли — среди народа Тчо-Тчо Тибете, у Отвратительных Снежных Людей, плоскогорий Азии, у странных существ, обитающих в воде и известных под именем Глубоководных, — амфибий-гибридов, развивавшихся от древних совокуплений гуманоидов и земноводных, мутантов человеческой расы… Она пережила века в узнаваемых гранях более новых религиозных символов — в Кецалькоатле и других богах ацтеков, майя и инков; в идолах, острова Пасхи; в церемониальных масках полинезийцев и индейцев северо-западного побережья. Америки, в которых сохранились щупальца и осьминогообразные формы — отличительные признаки Ктулху. Поэтому в каком-то отношении мифология Ктулху оказывалась изначальной.
Даже расположив все-это в области теоретических предположений, я остался, с огромным количеством вырезок, собранных дядей. Эти сухие газетные отчеты, возможно, более эффективно отвергали мои вероятные сомнения, поскольку все они были ощутимо прозаическими, ибо ни одна сообщение не бралось из сколько-нибудь сенсационного источника — лишь, непосредственно из колонок новостей или журналов, публикующих только фактический материал, вроде «Нэйшнл Джиогрэфик». Поэтому мне осталось ответить самому себе лишь на некоторые наиболее настоятельные вопросы.
Что произошло с Йохансеном и судном «Эмма», как не то, что он сам же и изложил? Возможно ли какое-то иное объяснение?
И почему Правителъство Соединенных Штатов отправило эсминцы и подводные лодки бом бить океанские глубины у Дьявольского Рифа прямо на выходе из гавани Иннсмута? И арестовывало десятки жителей этого городка — и после этого их никогда больше не видели? И сжигало все прибрежные районы, убивая десятки других людей? Почему — если неправда, что кое-кто из этих людей справлял некие странные обряды и был противоестественно породнен с некими обитателями морских глубин, видимыми по ночам на Дьявольском Рифе?
И что случилось с Вилмартом в горах Вермонта, когда он чересчур приблизился к истине в своих исследованиях культов Древних? И с некоторыми писателями, утверждавшими, что их работа — всего лишь художественный вымысел, — с Лавкрафтом, Говардом, Барлоу? И с некоторыми, утверждавшими, что они занимаются наукой, — с Фортом, например, — когда они подошли слишком близко к истине? Они умерли — все до единого. Умерли или исчезли как Вилмарт. Умерли прежде своего срока — большинство, но крайней мере, будучи сравнительно еще молодыми людьми. У моего дяди были их книги, хотя только Лавкрафта и Форта печатали более или менее полно. Я раскрыл их и читал в большом смятении, чем когда-либо, поскольку произведения Г. Ф. Лавкрафта, казалось мне, имели то же соотношение с истиной, что и факты, столь необъяснимые наукой, которые сообщал Чарльз Форт. Для художественной литературы сказки Лавкрафта были чертовски привязаны к фактам — даже если не брать во внимание факты Форта, внутренне присущие мифам всего человечества; эти сказки сами по себе были квазимифами, как и судьба их автора, чья преждевременная смерть уже питала множество легенд, среди которых обнаружить прозаический факт, было все сложнее и сложнее. Но у меня было время, чтобы зарыться в тайны дядиных книг, вчитаться в его заметки.
Страница 6 из 13
