Краткая историческая зарисовка: автор с читателем отправились в путешествие — год 3830 от сотворения мира, город Антиохия, правление Антиоха Епифана.
Добавить в моё избранное
10 мин, 40 сек 18988
Антиоха Эпифана общепринято рассматривать, как Гога из пророчеств Иезекииля. Эта честь, однако, скорее принадлежит, собственно, Камбизу, сыну Кира. И, на самом деле, облик сирийского монарха отнюдь не имеет надобности в какой-либо добавочной прикрасе. Его восшествие на престол или, точнее, захват им верховной власти в сто семьдесят нервом году до пришествия Христа; его попытка разграбить храм Дианы Эфесской; его неумолимая ненависть к евреям; его осквернение Святая Святых и его жалкая смерть в Табе после одиннадцатилетнего мятежного царствования, суть обстоятельства рода выдающегося и поэтому примечаемые историками его времени более часто, чем беззакония, трусость, вероломство, нелепые и сумасбродные подвиги, что пополняют общую сумму частной его жизни и его славы.
Предположим, любезный читатель, что теперь год от сотворения мира три тысячи восемьсот тридцатый и вообразим себя на несколько минут в самом гротескном обиталище человека, в достопримечательном городе Антиохии. Достоверно, что в Сирии и других странах было шестнадцать городов с таким наименованием, кроме того, на который я в особенности указываю. Но наша Антиохия слыла под именем Антиохии Эпидафны благодаря ее соседству с маленьким селением Дафна, где находился храм, посвященный этому божеству. Этот город был выстроен (хотя это и оспаривается) Селевком Никанором, первым царем страны после Александра Великого, в память его отца Антиоха, и сделался немедленно столицею сирийской монархии. В цветущие времена Римской империи здесь было обычное местопребывание префекта восточных провинций, и многие из императоров Вечного Города (среди них могут быть особенно упомянуты Вер и Валент) провели здесь значительную часть своего времени. Но я замечаю, что мы уже прибыли в самый город. Взойдем на эту крепостную стену, и бросим наш взгляд на город и на окружающую его страну.
«Что это за широкая и быстрая река, что пробивает свой путь бесчисленными водопадами чрез унылость гор и, в конце концов, чрез унылость зданий?»
Это — Оронт, и это — единственная вода, видная глазу, кроме Средиземного моря, которое простирается как широкое зеркало милях в двенадцати к югу. Каждый видел Средиземное море, но позвольте мне сказать вам, что немногим пришлось заглянуть в Антиохию.
Под немногими я разумею тех немногих, которые, как вы и я, имели в то же время преимущества современного образования. Перестаньте поэтому смотреть на море и устремите все ваше внимание на громаду домов, что лежит под нами. Вы будете помнить, что год ныне от сотворения мира три тысячи восемьсот тридцатый. Если бы год был более поздний — если бы, например, это был тысяча восемьсот сорок пятый год от года нашего Господа, мы были бы лишены этого чрезвычайного зрелища. В девятнадцатом столетии Антиохия находится — то, есть, Антиохия будет находиться — в жалостном состоянии упадка. К тому времени она будет совершенно разрушена в три различных этапа, тремя последовательными землетрясениями. Действительно, правду говоря, то малое, что останется от ее первоначального положения, будет находиться в состоянии такого распада и развалин, что патриарх вынужден будет перенести свое местопребывание в Дамаск. Это хорошо. Я вижу, вы следуете моему совету и пользуетесь вашим временем, чтобы осмотреть местность —
Потешить взор ваш
Тем памятным и славным, что ссужает
Тот город наибольшею красой.
[Шекспир. «Двенадцатая ночь», акт III, сц. 3.]
Прошу прощения, я забыл, что Шекспир будет процветать не ранее, как тысячу семьсот пятьдесят лет спустя. Но не должен ли вид Эпидафны оправдывать мое наименование ее гротескной?
«Она хорошо укреплена; в этом отношении она столь же обязана природе, сколько искусству».
Весьма правильно.
«Здесь изумительное множество величественных дворцов».
Это так.
«И множество храмов, пышных и великолепных, выдерживающих сравнение с наиболее прославленными храмами древности».
Все это я должен признать. Однако, здесь — бесчисленность глиняных хижин и отвратительных лачуг. Нам приходится также отметить изобилие мусора в каждой конуре, и, если бы не одолевающий дым идолопоклоннических курений, не сомневаюсь, мы ощутили бы самое нестерпимое зловоние. Приходилось ли вам когда-нибудь видеть улицы столь невыносимо узкие или дома столь дивно высокие? Какой мрак отбрасывают их тени на землю! Счастье, что висячие лампочки среди этих бесчисленных колоннад остаются зажженными целый день; в противном случае мы пребывали бы во тьме Египетской времен распада Египта.
«Это, поистине, странное место! Что означает то причудливое здание, там? Смотрите! Оно высится над всеми другими и тянется к востоку от того, в коем я предполагаю видеть царский дворец».
Это новый Храм Солнца, которое обожаемо в Сирии под именем Эла Габала. Позднее, один весьма примечательный римский император учредит это поклонение в Риме, и отсюда извлечет свое прозвище Гелиогабал.
Предположим, любезный читатель, что теперь год от сотворения мира три тысячи восемьсот тридцатый и вообразим себя на несколько минут в самом гротескном обиталище человека, в достопримечательном городе Антиохии. Достоверно, что в Сирии и других странах было шестнадцать городов с таким наименованием, кроме того, на который я в особенности указываю. Но наша Антиохия слыла под именем Антиохии Эпидафны благодаря ее соседству с маленьким селением Дафна, где находился храм, посвященный этому божеству. Этот город был выстроен (хотя это и оспаривается) Селевком Никанором, первым царем страны после Александра Великого, в память его отца Антиоха, и сделался немедленно столицею сирийской монархии. В цветущие времена Римской империи здесь было обычное местопребывание префекта восточных провинций, и многие из императоров Вечного Города (среди них могут быть особенно упомянуты Вер и Валент) провели здесь значительную часть своего времени. Но я замечаю, что мы уже прибыли в самый город. Взойдем на эту крепостную стену, и бросим наш взгляд на город и на окружающую его страну.
«Что это за широкая и быстрая река, что пробивает свой путь бесчисленными водопадами чрез унылость гор и, в конце концов, чрез унылость зданий?»
Это — Оронт, и это — единственная вода, видная глазу, кроме Средиземного моря, которое простирается как широкое зеркало милях в двенадцати к югу. Каждый видел Средиземное море, но позвольте мне сказать вам, что немногим пришлось заглянуть в Антиохию.
Под немногими я разумею тех немногих, которые, как вы и я, имели в то же время преимущества современного образования. Перестаньте поэтому смотреть на море и устремите все ваше внимание на громаду домов, что лежит под нами. Вы будете помнить, что год ныне от сотворения мира три тысячи восемьсот тридцатый. Если бы год был более поздний — если бы, например, это был тысяча восемьсот сорок пятый год от года нашего Господа, мы были бы лишены этого чрезвычайного зрелища. В девятнадцатом столетии Антиохия находится — то, есть, Антиохия будет находиться — в жалостном состоянии упадка. К тому времени она будет совершенно разрушена в три различных этапа, тремя последовательными землетрясениями. Действительно, правду говоря, то малое, что останется от ее первоначального положения, будет находиться в состоянии такого распада и развалин, что патриарх вынужден будет перенести свое местопребывание в Дамаск. Это хорошо. Я вижу, вы следуете моему совету и пользуетесь вашим временем, чтобы осмотреть местность —
Потешить взор ваш
Тем памятным и славным, что ссужает
Тот город наибольшею красой.
[Шекспир. «Двенадцатая ночь», акт III, сц. 3.]
Прошу прощения, я забыл, что Шекспир будет процветать не ранее, как тысячу семьсот пятьдесят лет спустя. Но не должен ли вид Эпидафны оправдывать мое наименование ее гротескной?
«Она хорошо укреплена; в этом отношении она столь же обязана природе, сколько искусству».
Весьма правильно.
«Здесь изумительное множество величественных дворцов».
Это так.
«И множество храмов, пышных и великолепных, выдерживающих сравнение с наиболее прославленными храмами древности».
Все это я должен признать. Однако, здесь — бесчисленность глиняных хижин и отвратительных лачуг. Нам приходится также отметить изобилие мусора в каждой конуре, и, если бы не одолевающий дым идолопоклоннических курений, не сомневаюсь, мы ощутили бы самое нестерпимое зловоние. Приходилось ли вам когда-нибудь видеть улицы столь невыносимо узкие или дома столь дивно высокие? Какой мрак отбрасывают их тени на землю! Счастье, что висячие лампочки среди этих бесчисленных колоннад остаются зажженными целый день; в противном случае мы пребывали бы во тьме Египетской времен распада Египта.
«Это, поистине, странное место! Что означает то причудливое здание, там? Смотрите! Оно высится над всеми другими и тянется к востоку от того, в коем я предполагаю видеть царский дворец».
Это новый Храм Солнца, которое обожаемо в Сирии под именем Эла Габала. Позднее, один весьма примечательный римский император учредит это поклонение в Риме, и отсюда извлечет свое прозвище Гелиогабал.
Страница 1 из 4
