Печать зверя

Как вдруг мою руку кто-то схватил. Сердце остановилось. Это был не Вася и не Костя. Какая-то морщинистая рука сжимала меня твердой хваткой. Меня потянули куда-то в темноту, и я пошел. Я понимал, что если дергаться, хватка станет сильнее, и меня просто-напросто поволокут. Мы остановились, послышалось какое-то шуршание — как бы звук перебираемых инструментов. Мне казалось, что если б пальцы, сжавшие мою руку, хоть немного ослабли, я бы, наверное, смог вырваться. Но они не ослабевали.

Вдруг я почувствовал маленький, больной порез — с моей рукой что-то делали.

Меня начинало трясти, казалось все не реально.

Я словно бы видел себя со стороны — вот я в темноте в заброшенной больнице, затащенный сюда каким-то психом; завтра наверное будет плакать мама и обо мне напишут в газете …

но не может же быть… неужели всё… неужели вот так я и умру…

Оставив в покое руку, чьи-то мерзкие пальцы стали ощупывать мое лицо, затем лоб. При этом хватка, сдавливающая мое запястье, немного ослабла, я рванул что есть силы и побежал. Темный проход, лестница — я выбежал из подвала; и дальше коридоры, помещения, палаты — всё завертелось, я бежал, не разбирая дороги, бежал не оборачиваясь — чувствовал, что за мной гонятся. Я влетел в какую-то комнату в надежде выпрыгнуть в окно — но нет — все окна заколочены досками. Однако на одном средняя доска почти выворочена. Я ринулся к нему — щель узкая. Я где-то слышал, что если пролезла голова, пролезет и тело — все же можно попробовать. Послышалось эхо приближающихся шагов. Я боком просунул голову — пролезла, отлично. Вот только грудь никак не притискивалась. Шаги уже совсем близко, вот-вот и окажутся в этой комнате. Тогда я резко выдохнул, рванул вперед, и, выпав из окна, с почти полуметровой высоты, побежал, что есть сил прочь…

Спустя годы я бы наверное и забыл бы об этом случае. Наверняка бы забыл, если бы, не одно «но»: убегая, я оглянулся. А там, в проеме, из которого я вылез, за мной наблюдало лицо, лицо ужасной морщинистой старухи. Даже повзрослев, я не смог выкинуть его из головы, как и не смог отделаться от ощущений близости с чем-то отвратным и богомерзким, которым оно меня наполнило.

Ее уродливые обвисшие морщины, не такие как у обычных пожилых людей — которые появляются в местах мимических складок, а они словно мерзкие несуразные наслоения. Словно бы ее лицо всего лишь неумелая маска, скрывающая под собой отвратную нечеловеческую морду.

Как оказалось Вася с Костей никуда не ходили и по рации со мной не связывались. Они переждали дождь, стоя у самого окна, готовые в любой момент дать деру.

Рана на руке воспалилась, пришлось показать маме. Около месяца у меня был жар, руку безуспешно лечили, но потом все само собой прошло и на кисти осталось лишь бурое пятно.

Образ старухи время от времени являлся мне в кошмарах — не часто, но словно бы так чтобы я никогда окончательно не забывал о том случае.

И так продолжалось 15 лет.

Но с недавнего времени пятно стало увеличиваться, от него стали расходиться маленькие желтоватые прожилки. Иногда я словно бы терял контроль над рукой.

А эта зараза продолжала расходиться все дальше, все глубже.

Врачи не находили никаких патологий. Пятно распространилось почти на всю кисть и теперь у меня создавалось впечатление, что рука уже не принадлежит мне, что когда я ею могу управлять, то лишь с чьего-то позволения.

И вот несколько дней назад я вновь увидел ту богомерзкую старуху. Но уже не во сне. В поздние часы, когда мне приходилось пробираться безлюдными улицами, она в стояла в отдалении и, не отрывая взгляда, наблюдала за мной.

Сегодня вечером-она опять стояла и смотрела на меня — и я решил что довольно, я поднял валявшуюся под ногами железяку и решил к ней подойти.

Но оружие выпало из моей правой руки — она разжалась и схватила левую.

Так я и стоял со сцепленными руками, пока не убедился в своем полном бессилии. И лишь когда я в душе своей окончательно сдался, рука вновь стала «моей».

Я развернулся и быстрым шагом пошел домой.

Я уже знал, что сделаю, когда приду…