Отношение «зрение — слух» приобрело характер и статус проблемной темы в культуре и философии со времен их возникновения. Конкуренция взгляда и слуха в борьбе за истину превратилась в борьбу за власть над ней. В этой исторической борьбе зрение одержало философскую победу. Знание стало опираться в первую очередь на очевидность, наглядность, ясность и прозрачность. В этой всеобщей визуальной симфонии борьба с взглядом проходила через его отрицание.
Добавить в моё избранное
35 мин, 7 сек 672
Арто, который, желая возродить театр, его уничтожил. Арто сконцентрировал свое внимание на пластическом жесте и сделал его единицей изображения. Жест стало легко видеть и повторить, а чтобы заинтересовать собой, жест сделался слишком жестким. Такой жест ориентирован на тело, которое полностью подчинило себе время. Зритель оказался в ситуации перенасыщения телом, он устал от постоянного зрительного пожирания тел актеров, к тому же — абсолютно безопасного. Взамен Пави рисует перспективу слухового театра, зрелища, ориентированного не на поглощение впечатлений от жестов, а на действительное событие, которое существовало бы само по себе, без того, чтобы его кто-то поглотил, но при этом только при зрительском участии.
35. Антивизуальность не означает разрушение плотности, наоборот, вспомнив гамлетовскую флейту, отметим, что противостоять вампиру может только слишком плотная вещь. Примером такой вещи служит посох Моисея. Голос Моисея победил в ситуации изначального проигрыша — Моисей плохо говорил, он заикался. «И сказал Моисей Господу: О, Господи! Человек я неречистый, и таков был вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен». Бог же стал разговаривать с Моисеем через его брата, Аарона: «… и будет говорить он вместо тебя к народу, и так то будет твоими устами». Голос Моисея слаб, но слабый голос побеждает египетское рабство, а в проявлениях своей власти он достаточно (очень) силен. Посох — это материализация голоса, это то, что находит свою опору в слабом голосе и при этом служит для голоса визуальной опорой. Непросвечиваемую прокладку для посоха как вещи создает голос. Вещь становится говорящей, ее можно слушать; вампир ее увидит, но не причинит ей вреда. Такая вещь не только смотрится, но и слушается: «Не суетись, душа моя, не дай оглохнуть уху сердца», — писал Августин. Возможно, переориентировав мышление с глаза на ухо, человек со временем вновь попытается вернуть себе достоверность слышимого.
35. Антивизуальность не означает разрушение плотности, наоборот, вспомнив гамлетовскую флейту, отметим, что противостоять вампиру может только слишком плотная вещь. Примером такой вещи служит посох Моисея. Голос Моисея победил в ситуации изначального проигрыша — Моисей плохо говорил, он заикался. «И сказал Моисей Господу: О, Господи! Человек я неречистый, и таков был вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен». Бог же стал разговаривать с Моисеем через его брата, Аарона: «… и будет говорить он вместо тебя к народу, и так то будет твоими устами». Голос Моисея слаб, но слабый голос побеждает египетское рабство, а в проявлениях своей власти он достаточно (очень) силен. Посох — это материализация голоса, это то, что находит свою опору в слабом голосе и при этом служит для голоса визуальной опорой. Непросвечиваемую прокладку для посоха как вещи создает голос. Вещь становится говорящей, ее можно слушать; вампир ее увидит, но не причинит ей вреда. Такая вещь не только смотрится, но и слушается: «Не суетись, душа моя, не дай оглохнуть уху сердца», — писал Августин. Возможно, переориентировав мышление с глаза на ухо, человек со временем вновь попытается вернуть себе достоверность слышимого.
Страница 11 из 11
