Ищу встречи со смертью

На радостях я отключился…

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я снова пришёл в сознание. Появился доктор. Светловолосый, в возрасте, но по-прежнему красивый.

— Валерий, как вы себя чувствуете?

Я попробовал что-то сказать. Хрипло, но получилось:

— Не знаю.

Застыло молчание, но потом я собрался с силами и спросил:

— Где мама?

Отца я никогда не знал, поэтому ждала только маму. Она, наверное, с ума сходила, узнав, что со мной произошло.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он, и я застыл. — Она попала в автокатастрофу, когда ехала в больницу…

Только после этого я понял, что жизнь полностью обнажилась передо мной. Показала свою сущность. Бесстыдно. Словно шлюха.

Сердце разорвалось на сотни мелких осколков. Из глаз невольно потекли слёзы.

Доктор сочувственно положил руку мне на плечо и начал говорить о моей челюсти, собранной по кусочкам. Успокаивал, что зубы можно вставить, а операция на ключицу пройдёт быстро. Ещё он упомянул о пальцах, которые были собраны и склеены, но предупредил, что боль от них не уйдёт. Я безжизненно слушал его бормотание. Смысл доходил долго. После того, как его слова дошли до какой-то точки моего мозга, я стал умолять себя погрузиться в сон, и, как ни странно, организм последовал моему совету.

Довольно долгий промежуток времени в сознание я приходил лишь обрывками. Постепенно начал чувствовать своё тело и жалел об этом. Мне было больно. Зверски. Нестерпимо. Обезболивающие не помогали. И я постоянно плакал от причинённых мучений. Легче не становилось.

Однажды доктор заявил, что прошло уже три месяца. Я с ужасом выдохнул, он объяснил долгий процесс заживления тем, что я в тот злополучный день потерял много крови. Ещё чуть-чуть, и меня не смогли бы вернуть.

С этого момента время начало идти ещё медленнее. Тянулось, смакуя мою боль. Но оно всё же шло, хоть и маленькими шагами. Не останавливалось.

Наконец я поднялся на ноги, но ходить у меня всё ещё получалось с трудом. Однажды, решив испытать судьбу, когда никого не было, я решил самостоятельно дойти до туалета. Меня трясло, но я настойчиво двигался к своей цели. Открыв дверь, я невольно взглянул на зеркало и застыл. Моё лицо было истерзано, испорчено многочисленными шрамами, из-за одного из них рот казался неестественно большим, а левый глаз натянут и стал узким. Я судорожно выдохнул.

— Валерий? — раздалось из палаты, а я тем временем со всей силы ударил зеркало кулаком.

Оно ни в чём не виновато, но именно зеркало открыло мне страшную правду. А тех, кто приносил плохие вести, убивали. Разбитое зеркало умножило мои отражения, и я истерически захохотал от своих мыслей. Дальше я почувствовал лишь укол и объятья медсестры.

Наступившая депрессия ещё сильнее замедлила процесс выздоровления. Я мало ел, не разговаривал и не хотел ходить. Но доктора были очень упорны, и ещё через три месяца мне заявили, что я могу жить дальше самостоятельно и выписали из больницы.

Я оказался посреди улицы совершенно один. Благо, жалостливые медсёстры обеспечили меня одеждой и лёгким шарфиком, который закрывал мне пол-лица.

Май. Я любил весну. Свежий прозрачный воздух, лёгкий запах жжёной травы и какой-то странный ветер надежды. Весна всегда ассоциировалась у меня с возрождением, началом чего-то нового, но не в этот раз. Сейчас всё было по-другому.

Я вернулся в родную квартиру. Соседка со страданием на лице протянула мне ключи, я молча забрал их и вошёл в дом. После смерти мамы здесь никого не было. Везде пыль, никто из немногочисленных друзей семьи даже не убрал грязную посуду на кухне.

Сжав зубы, я вооружился ведром и тряпкой и вычистил дом до блеска. Меня это отвлекло от тяжёлых мыслей о маме, о том, что даже не знаю, где её могила. Так же я всё чаще думал, что будет со мной дальше. С таким лицом. С потрёпанной психикой. Я определённо не смогу выйти в люди.

Сдав пару украшений в ломбард, чтобы обеспечить себя питанием, я отгородил себя от мира жирной, красной чертой. Моя сторона — это сторона вечных теней, темноты, зловещего мерцания свечей и зеркал. Это теперь мой мир, моё место.

Внутри всё стало как-то холодно, снежно и безветренно. Абсолютный штиль.

Клянусь, каждый божий день я уговаривал себя прожить понедельник, вторник, среду, июнь, лето и всю оставшуюся мою грёбаную жизнь. Но казалось, с каждой секундой становилось только тяжелее.

Однажды, сжимая алую розу с шипами в руках до крови, я прогулялся по кладбищу. Маму нашёл быстро. На самом деле моё сердце словно знало, где она лежит. Меня будто тянуло к её могиле. Наверное, эта та самая необъяснимая связь между матерью и ребёнком.

Мама всегда была доброй и отзывчивой. Но жизнь в своё время дала ей суровый урок. На её пути возник Иван, который вскружил голову юной девчонке, а потом оставил с ребёнком на руках.