Пропавшую женщину искали всем посёлком, но так и не нашли…
Добавить в моё избранное
9 мин, 12 сек 303
А как наступили осенние холода и там стало нечего делать, засел в своей избе и бородатую физиономию почти не показывал. Даже прежде желанных гостей — местную ребятню в дом теперь не пускал…
Ближе к зиме кто-то из соседей обратил внимание, что уже третий день Митька глядит из своего окна (которое было видно с улицы), не меняя позы. Даже когда ему приветственно машут никак не реагирует. Заподозрив неладное, зашли в дом. И онемели от ужаса…
В окно глядел не весь Митька, а только его оторванная голова, стоявшая на подоконнике. Весь пол в избе залит кровью, и стены с картинками ей же забрызганы. Но тело отсутствовало.
При осмотре места трагедии прибывшие оперативники выявили интересные подробности. Всё указывало на то, что уже долгое время парень жил в своём обиталище не один. За занавеской в углу были сдвинуты вместе две односпальные кровати. По показаниям бывавших ранее в доме ребятишек, прежде Митька обходился всего одной. Повсюду разбросана женская одежда, оставшаяся, по всей видимости, ещё от матери и до того хранившаяся в сундуке. Да и множество других моментов говорило о недавнем присутствии в доме второго человека. Скорее всего, женщины.
Но к сожалению, начавшееся расследование ни к чему не приводило.
А народ в посёлке не мог успокоиться. Если уже до такого лесного чёрта, как Митька, добрался неуловимый убийца, то как спасаться обычным людям…
Одни старые бабульки знали точный ответ. Всё это — дело рук, вернее, лап, оборо́тня. Да, именно так, с ударением на третьем слоге, называли его старушки. Некоторые, особенно древние, даже вспоминали похожий случай из своего далёкого детства.
В итоге всё кончилось тем, что доведённый до паники бабушкиными страшилками и неизвестностью поселковый люд в одну тихую ночь заколотил в пустующем митькином доме дверь со ставнями и пустил красного петуха.
Старый домишко вспыхнул, как спичка. Когда гудящее пламя охватило всё строение, пробравшись внутрь, окружившие пожарище зеваки вдруг оцепенели от ужаса. Из глубины пылающей избы раздался грохот, перекрывающий треск огня. В доме кто-то отчаянно бился, пытаясь вырваться наружу. А через минуту оттуда раздался такой ужасающий рёв, что несколько женщин упали в обморок. Надрывавшиеся до того неуёмным лаем поселковые собаки вмиг замолкли, как по команде, забившись по своим конурам…
Пожарных вызвали с опозданием.
Когда остатки огня потушили, на пепелище торчали лишь чёрная печная труба и пара брёвен от стен.
А утром, расчищая завалы головёшек и пепла, дознаватели обнаружили останки человеческого тела, обуглившегося до неузнаваемости. Даже пол погибшего в огне определить не представлялось возможным. Но одна деталь поразила присутствовавших. В ровном ряду зубов, сохранившихся в закопчённой челюсти, как два пика, торчали клыки, необычные для нормального человека…
Ближе к зиме кто-то из соседей обратил внимание, что уже третий день Митька глядит из своего окна (которое было видно с улицы), не меняя позы. Даже когда ему приветственно машут никак не реагирует. Заподозрив неладное, зашли в дом. И онемели от ужаса…
В окно глядел не весь Митька, а только его оторванная голова, стоявшая на подоконнике. Весь пол в избе залит кровью, и стены с картинками ей же забрызганы. Но тело отсутствовало.
При осмотре места трагедии прибывшие оперативники выявили интересные подробности. Всё указывало на то, что уже долгое время парень жил в своём обиталище не один. За занавеской в углу были сдвинуты вместе две односпальные кровати. По показаниям бывавших ранее в доме ребятишек, прежде Митька обходился всего одной. Повсюду разбросана женская одежда, оставшаяся, по всей видимости, ещё от матери и до того хранившаяся в сундуке. Да и множество других моментов говорило о недавнем присутствии в доме второго человека. Скорее всего, женщины.
Но к сожалению, начавшееся расследование ни к чему не приводило.
А народ в посёлке не мог успокоиться. Если уже до такого лесного чёрта, как Митька, добрался неуловимый убийца, то как спасаться обычным людям…
Одни старые бабульки знали точный ответ. Всё это — дело рук, вернее, лап, оборо́тня. Да, именно так, с ударением на третьем слоге, называли его старушки. Некоторые, особенно древние, даже вспоминали похожий случай из своего далёкого детства.
В итоге всё кончилось тем, что доведённый до паники бабушкиными страшилками и неизвестностью поселковый люд в одну тихую ночь заколотил в пустующем митькином доме дверь со ставнями и пустил красного петуха.
Старый домишко вспыхнул, как спичка. Когда гудящее пламя охватило всё строение, пробравшись внутрь, окружившие пожарище зеваки вдруг оцепенели от ужаса. Из глубины пылающей избы раздался грохот, перекрывающий треск огня. В доме кто-то отчаянно бился, пытаясь вырваться наружу. А через минуту оттуда раздался такой ужасающий рёв, что несколько женщин упали в обморок. Надрывавшиеся до того неуёмным лаем поселковые собаки вмиг замолкли, как по команде, забившись по своим конурам…
Пожарных вызвали с опозданием.
Когда остатки огня потушили, на пепелище торчали лишь чёрная печная труба и пара брёвен от стен.
А утром, расчищая завалы головёшек и пепла, дознаватели обнаружили останки человеческого тела, обуглившегося до неузнаваемости. Даже пол погибшего в огне определить не представлялось возможным. Но одна деталь поразила присутствовавших. В ровном ряду зубов, сохранившихся в закопчённой челюсти, как два пика, торчали клыки, необычные для нормального человека…
Страница 3 из 3
