Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6302
Для ритуала было всё готово, выбрав одну из наших секретных полян за городом, мы позвали его идти в поход. Он заплетающимся языком согласился, бредя в полусне за нами. То, что еще месяц назад, было реальным миром, просачивалось сквозь мои зеркальные пальцы. Бессчетные попытки, за последнюю неделю подготовки осознать себя реальным, превратились в пародию на мысли. Их я скорее проговаривал для того чтоб себя чем-то занять, и не думать о разрушающемся теле. Пусть единственным веским аргументом, в пользу моего реального существования и был страх перед исчезновением, вот только он не делал происходящее оправданным. Сколько раз я представлял себе путь к последнему рубежу. Рисовал невероятные пространства, в которых происходила истинная реальность, что находиться за гранью представления смертных. С годами психонавтических опытов, потустороннее обрастало всё более глубинными подробностями. Я представлял себе какие угодно возможности перехода, но только не застрявши в зазеркалье. Подобное понимание, наводило на мысли о некой вечной иронии, где пусть ты и устремлен в вечность, разбираться с тобой приходит самая непредвиденная материальная обыденность.
За минувшую неделю подготовки к обряду, наши тела окончательно посыпались. Ни зубов, ни волос, лишь белая восковая кожа. Тоже самое, касалось и веса. Мардерфейс на вид весил килограмм сорок, вместо своих привычных семидесяти пяти, также как и я. Тело умирало, и могло окончательно отказать в любой момент. Дорога до места обряда была, пугающе тихой. «Люди закончились» — думал я.«Осталось еще немного и всё закончится» — говорил я Мардерфейсу, стараясь подбодрить его.
Дойдя до нашей поляны, мы стали подготавливать место для лагеря. Мардерфейс принялся вбивать колья, и соединять трубки для крыши палатки, а я начал собирать дрова. Затем вырыл складной лопаткой требуемую для обряда небольшую могилу. Пузо тем временем, полоумно катался по траве, изредка чавкая. Ему дали съесть остаток черной массы, и немного аптечных барбитуратов. Палатка уже крепко стояла на земле, и это значило, что можно начинать обряд. Первым и самым важным был огонь. Его следовало зажечь, и поддерживать на протяжении всего обряда, даже если это займет не один день. Теперь в ход шли украденные белые полотенца, что вешают на ручках подъездов в домах, когда кто-то из жильцов умирает. За время пребывания в зазеркалье нам удалось найти таких только два, так что одним мы связали Пузу ноги, а другим руки. Предварительно внутри палатки Мардерфейс вбил два кола, к которым мы его привязали. Растянув в длину его тело, так словно он был подвешен за руки. После этого, остатком черной зеркальной массы, мы намазали ему закрытые веки, чтоб он не мог зреть. Чтоб его тело отвергло плод зверя, мы украли ленточки со свежих могил и пару старых металлических кладбищенских эмблем. Нарезали маленькими кусочками ленточки, и стали подпаливать на одной из кладбищенских эмблем. В другую мы наливали воду, перемешанную с могильной землей.
Запалив траурные ленты, я стал вдувать дым в Пузо, а Мардерфейс отпаивать его в промежутках. Поначалу он мычал и пробовал сопротивляться, но после второго круга, лишь бессознательно стонал. Обугленным куском найденного на кладбищенской свалке временного креста, мы по очереди прижигали его живот, проклиная то, что вынашивал он. Живот стал пульсировать, в палатке воняло палеными волосами. Обряд начинал действовать, и как в доказательство этого Пузо начал выть, пытаясь вырваться. Мерзкий плод давал силы ему, и животная жажда спасения его дитя начинала брать вверх. Еще совсем недавно светило солнце, как моментально спустилась темнота, и сильный холод, несвойственный июльу. Подул сильный ветер, палатку закачало. Огонь за палаткой держался из последних сил, придавленный к самой земле. Добросив в него остатки палок, я вернулся в палатку и отскочил от испуга в сторону. Пузо, стискивал зубы от боли, а его живот разверзался в стороны, оголяя мерзкие блестящие и пульсирующие розовые внутренности. В самой глубине чернело бесформенное пятно. Мардерфейс надел сварочные перчатки и принялся аккуратно извлекать «плод зверя» из Пуза.
— Отвяжи его, — сказал он, когда его руки погрузились в недра туловища, и стали вытягивать черный сгусток.
Я быстро срезал полотенца, которыми мы связали Пузо. Как только Мардерфейс вытащил темное нечто, Пузо моментально подскочил, и вылетел из палатки. Послышался шум, а затем звуки ломающихся веток, стало понятно, что он убегает.
— Пусть бежит, — шикнул Мардерфейс. — Сейчас главное аккуратно, без резких движений отнести его в ямку, — тихим тоном говорил он, как на последнем слове, темное дитя принялось сильно дрыгаться и вылетело из его рук. Исчезнув на секунду, оно появилось за спиной Мардерфейса и попыталось вцепиться ему в шею. Он отскочил и сбил меня с ног, палатка рухнула сверху. Падая я ударился затылком об что-то твердое позади. Перед глазами была темнота, нашарив руками нож, я разрезал палатку и вылез на поверхность.
За минувшую неделю подготовки к обряду, наши тела окончательно посыпались. Ни зубов, ни волос, лишь белая восковая кожа. Тоже самое, касалось и веса. Мардерфейс на вид весил килограмм сорок, вместо своих привычных семидесяти пяти, также как и я. Тело умирало, и могло окончательно отказать в любой момент. Дорога до места обряда была, пугающе тихой. «Люди закончились» — думал я.«Осталось еще немного и всё закончится» — говорил я Мардерфейсу, стараясь подбодрить его.
Дойдя до нашей поляны, мы стали подготавливать место для лагеря. Мардерфейс принялся вбивать колья, и соединять трубки для крыши палатки, а я начал собирать дрова. Затем вырыл складной лопаткой требуемую для обряда небольшую могилу. Пузо тем временем, полоумно катался по траве, изредка чавкая. Ему дали съесть остаток черной массы, и немного аптечных барбитуратов. Палатка уже крепко стояла на земле, и это значило, что можно начинать обряд. Первым и самым важным был огонь. Его следовало зажечь, и поддерживать на протяжении всего обряда, даже если это займет не один день. Теперь в ход шли украденные белые полотенца, что вешают на ручках подъездов в домах, когда кто-то из жильцов умирает. За время пребывания в зазеркалье нам удалось найти таких только два, так что одним мы связали Пузу ноги, а другим руки. Предварительно внутри палатки Мардерфейс вбил два кола, к которым мы его привязали. Растянув в длину его тело, так словно он был подвешен за руки. После этого, остатком черной зеркальной массы, мы намазали ему закрытые веки, чтоб он не мог зреть. Чтоб его тело отвергло плод зверя, мы украли ленточки со свежих могил и пару старых металлических кладбищенских эмблем. Нарезали маленькими кусочками ленточки, и стали подпаливать на одной из кладбищенских эмблем. В другую мы наливали воду, перемешанную с могильной землей.
Запалив траурные ленты, я стал вдувать дым в Пузо, а Мардерфейс отпаивать его в промежутках. Поначалу он мычал и пробовал сопротивляться, но после второго круга, лишь бессознательно стонал. Обугленным куском найденного на кладбищенской свалке временного креста, мы по очереди прижигали его живот, проклиная то, что вынашивал он. Живот стал пульсировать, в палатке воняло палеными волосами. Обряд начинал действовать, и как в доказательство этого Пузо начал выть, пытаясь вырваться. Мерзкий плод давал силы ему, и животная жажда спасения его дитя начинала брать вверх. Еще совсем недавно светило солнце, как моментально спустилась темнота, и сильный холод, несвойственный июльу. Подул сильный ветер, палатку закачало. Огонь за палаткой держался из последних сил, придавленный к самой земле. Добросив в него остатки палок, я вернулся в палатку и отскочил от испуга в сторону. Пузо, стискивал зубы от боли, а его живот разверзался в стороны, оголяя мерзкие блестящие и пульсирующие розовые внутренности. В самой глубине чернело бесформенное пятно. Мардерфейс надел сварочные перчатки и принялся аккуратно извлекать «плод зверя» из Пуза.
— Отвяжи его, — сказал он, когда его руки погрузились в недра туловища, и стали вытягивать черный сгусток.
Я быстро срезал полотенца, которыми мы связали Пузо. Как только Мардерфейс вытащил темное нечто, Пузо моментально подскочил, и вылетел из палатки. Послышался шум, а затем звуки ломающихся веток, стало понятно, что он убегает.
— Пусть бежит, — шикнул Мардерфейс. — Сейчас главное аккуратно, без резких движений отнести его в ямку, — тихим тоном говорил он, как на последнем слове, темное дитя принялось сильно дрыгаться и вылетело из его рук. Исчезнув на секунду, оно появилось за спиной Мардерфейса и попыталось вцепиться ему в шею. Он отскочил и сбил меня с ног, палатка рухнула сверху. Падая я ударился затылком об что-то твердое позади. Перед глазами была темнота, нашарив руками нож, я разрезал палатку и вылез на поверхность.
Страница 32 из 35
