Он жил обычной, ничем не примечательной жизнью, томясь в темном ящике среди множества предметов хозяйской утвари. Но он помнил и совершенно другие времена, когда его, только что изготовленного, в вакуумной пластиковой упаковке привезли в хозяйственный магазин. Белокурый, вечно улыбавшийся продавец положил его, как и множество ему подобных кухонных ножей, в настенную секцию.
Добавить в моё избранное
60 мин, 59 сек 723
— Смотри, обед, а никого нет, — заметил напарник, достав сигарету.
— Сколько помню, постоянно в пятницу аншлаг, — поддержал Семен, угощаясь предложенной сигаретой.
— Да, странно, обычно народ тарится, чтобы в выходные плотно стройкой заняться, а сегодня полная тишина.
— Наверно все, что им было надо, уже купили, — предположил златовласый паренек, пуская в воздух сигаретные клубы.
— Не скажи, вон какие коттеджи делают, — усомнился напарник.
— А представь, сколько туда всего нужно. После этого между мужчинами воцарилась гробовая тишина, перенесшая каждого из них в мечты о долгожданном выходном. Уставший от зноя и жары ветер нехотя раскачивал тросы козлового крана. Измотанные безжалостным желтым диском, грузчики медленно курили сигареты, ожидая новую машину.
— Че, пацаны, жарко сегодня? — произнес водитель, выскочив из КАМАЗа.
— Да, не говори, — ответил Семен, взяв в руки протянутые водителем документы.
— Значит, нужен швеллер? — поинтересовался он, прочитав документы. Водитель одобрительно промычал, покачав головой.
— Ладно, сделаем, — уверил златовласый паренек водителя и направился вглубь базы. Послушный кран поехал вслед за удаляющимися грузчиками. Продев стальной трос под горой швеллера, Семен показал крановщику вытянутый палец правой руки. Сидевшая в кабине козлового крана женщина включила один из рычагов. Мощный редуктор крана начал осторожно приподнимать многотонный груз.
— Все, поехали, — закричал снизу напарник, давая понять, что груз можно грузить в машину. Длинный, продолговатый ряд металлических швеллеров поплыл в воздухе по направлению к грузовой машине. Остановившись у машины, кран замер, ожидая прихода не успевавших за ним грузчиков.
— Давай, грузи, — громко попросил Семен, стоя в кузове машины. Толстые и прочные канаты стального гиганта-тяжеловоза задвигались, опуская груз. Крюк изогнулся, стальные чалки стремительно поползли вниз. Многотонный груз дернулся и с сумасшедшей скоростью полетел вниз. Висевший на канатах крюк свысока наблюдал, как металлические балки с особой легкостью подмяли под себя двух стропальщиков. Торчавшие из — под груды металла ноги одного из них несколько раз дернулись и замерли. По деревянному настилу кузова грузовой машины потекли ручьи человеческой крови, которые, соединившись, образовали бардовое озеро. С этого момента с чудовищной периодичностью на металлобазе стали происходить ужасные трагедии.
По истечении восемнадцати лет, которые отбыл Иван в местах заключения, он сильно не изменился. Если не считать появившихся на лице нескольких глубоких морщин и странной склонности писать в последние годы стихи. Зарождавшиеся стихотворные строчки были полны грусти и печали одинокой человеческой души. Тем более обилие тюремного времени благоприятствовало развитию нового витка в его жизни. Старая жизнь была далеким ночным кошмаром, о котором не хотелось вспоминать. Он верил, что когда выйдет на свободу и окажется совершенно свободным человеком, то уже никогда не станет таким как прежде. Осознание ценностей, приобретенных в мрачных стенах казематов, изменили его привычное мировоззрение, поставив все на свои места и создав гармонию в душе. Незаметно текли дни, недели, месяцы. Если раньше он считал, сколько ему еще оставалось до освобождения, то через 10 лет подсчеты ушли в небытие, оставив в душе неугасаемую веру, что очень скоро тяжелая дверь камеры откроется перед ним, а вечно хмурый и надменный охранник произнесет долгожданные слова. И начнется новая жизнь, путь хоть и в конце его жизни, но она будет новая и незапятнанная, словно чистый, белый лист бумаги.
— Я так думаю, ты человек надежный. Как смотришь, если мы тебя в кузню направим, — с лукавым видом поинтересовался начальник колонии, вызвав Ивана. Заключенный непонимающе пожал плечами.
— Не беспокойся, я знаю твою подноготную не хуже твой матери, — продолжил полковник службы исполнения наказания. Знаю, что не работал по этой специальности. Но ведь сам знаешь, дело только дурака боится. Тем более учти, что к нам многие обращаются кованые решетки делать, а это немалые деньги для тебя, — давя на самые больные места, уговаривал начальник Ивана. Иван долго сопротивляться не стал, согласившись на выгодное предложение.
╚Тем более, — подумал он, — при освобождении ему на первое время потребуются немалые деньги╩. Начальник колонии оказался прав. Довольно быстро, изучив все премудрости кузнечного дела, бывший бомж завоевал неслыханную популярность среди заказчиков. Работа тюремного мастера стала цениться очень дорого.
— Ну что, работаешь?— раздался неожиданно голос за спиной кузнеца в тот момент, когда он нагревал металл в пламени каменного угля.
— Работаю, — ответил кузнец, взглянув на стоящего в дверях кузни начальника колонии.
— Даже отпускать тебя не хочется, — после непродолжительной паузы продолжил полковник.
— Сколько помню, постоянно в пятницу аншлаг, — поддержал Семен, угощаясь предложенной сигаретой.
— Да, странно, обычно народ тарится, чтобы в выходные плотно стройкой заняться, а сегодня полная тишина.
— Наверно все, что им было надо, уже купили, — предположил златовласый паренек, пуская в воздух сигаретные клубы.
— Не скажи, вон какие коттеджи делают, — усомнился напарник.
— А представь, сколько туда всего нужно. После этого между мужчинами воцарилась гробовая тишина, перенесшая каждого из них в мечты о долгожданном выходном. Уставший от зноя и жары ветер нехотя раскачивал тросы козлового крана. Измотанные безжалостным желтым диском, грузчики медленно курили сигареты, ожидая новую машину.
— Че, пацаны, жарко сегодня? — произнес водитель, выскочив из КАМАЗа.
— Да, не говори, — ответил Семен, взяв в руки протянутые водителем документы.
— Значит, нужен швеллер? — поинтересовался он, прочитав документы. Водитель одобрительно промычал, покачав головой.
— Ладно, сделаем, — уверил златовласый паренек водителя и направился вглубь базы. Послушный кран поехал вслед за удаляющимися грузчиками. Продев стальной трос под горой швеллера, Семен показал крановщику вытянутый палец правой руки. Сидевшая в кабине козлового крана женщина включила один из рычагов. Мощный редуктор крана начал осторожно приподнимать многотонный груз.
— Все, поехали, — закричал снизу напарник, давая понять, что груз можно грузить в машину. Длинный, продолговатый ряд металлических швеллеров поплыл в воздухе по направлению к грузовой машине. Остановившись у машины, кран замер, ожидая прихода не успевавших за ним грузчиков.
— Давай, грузи, — громко попросил Семен, стоя в кузове машины. Толстые и прочные канаты стального гиганта-тяжеловоза задвигались, опуская груз. Крюк изогнулся, стальные чалки стремительно поползли вниз. Многотонный груз дернулся и с сумасшедшей скоростью полетел вниз. Висевший на канатах крюк свысока наблюдал, как металлические балки с особой легкостью подмяли под себя двух стропальщиков. Торчавшие из — под груды металла ноги одного из них несколько раз дернулись и замерли. По деревянному настилу кузова грузовой машины потекли ручьи человеческой крови, которые, соединившись, образовали бардовое озеро. С этого момента с чудовищной периодичностью на металлобазе стали происходить ужасные трагедии.
По истечении восемнадцати лет, которые отбыл Иван в местах заключения, он сильно не изменился. Если не считать появившихся на лице нескольких глубоких морщин и странной склонности писать в последние годы стихи. Зарождавшиеся стихотворные строчки были полны грусти и печали одинокой человеческой души. Тем более обилие тюремного времени благоприятствовало развитию нового витка в его жизни. Старая жизнь была далеким ночным кошмаром, о котором не хотелось вспоминать. Он верил, что когда выйдет на свободу и окажется совершенно свободным человеком, то уже никогда не станет таким как прежде. Осознание ценностей, приобретенных в мрачных стенах казематов, изменили его привычное мировоззрение, поставив все на свои места и создав гармонию в душе. Незаметно текли дни, недели, месяцы. Если раньше он считал, сколько ему еще оставалось до освобождения, то через 10 лет подсчеты ушли в небытие, оставив в душе неугасаемую веру, что очень скоро тяжелая дверь камеры откроется перед ним, а вечно хмурый и надменный охранник произнесет долгожданные слова. И начнется новая жизнь, путь хоть и в конце его жизни, но она будет новая и незапятнанная, словно чистый, белый лист бумаги.
— Я так думаю, ты человек надежный. Как смотришь, если мы тебя в кузню направим, — с лукавым видом поинтересовался начальник колонии, вызвав Ивана. Заключенный непонимающе пожал плечами.
— Не беспокойся, я знаю твою подноготную не хуже твой матери, — продолжил полковник службы исполнения наказания. Знаю, что не работал по этой специальности. Но ведь сам знаешь, дело только дурака боится. Тем более учти, что к нам многие обращаются кованые решетки делать, а это немалые деньги для тебя, — давя на самые больные места, уговаривал начальник Ивана. Иван долго сопротивляться не стал, согласившись на выгодное предложение.
╚Тем более, — подумал он, — при освобождении ему на первое время потребуются немалые деньги╩. Начальник колонии оказался прав. Довольно быстро, изучив все премудрости кузнечного дела, бывший бомж завоевал неслыханную популярность среди заказчиков. Работа тюремного мастера стала цениться очень дорого.
— Ну что, работаешь?— раздался неожиданно голос за спиной кузнеца в тот момент, когда он нагревал металл в пламени каменного угля.
— Работаю, — ответил кузнец, взглянув на стоящего в дверях кузни начальника колонии.
— Даже отпускать тебя не хочется, — после непродолжительной паузы продолжил полковник.
Страница 17 из 18
