— В Портленде мы каждый день объедались в McDonald's и KFC! С утра как заправишься кофе с чизбургером и можно плавно переключиться на ведерко с курочкой! — голос Алисы доносился откуда-то издалека.
Добавить в моё избранное
8 мин, 10 сек 219
В общем, только Эшли и Мона были особо близки с Алисой.
Если уж речь зашла и о Монике Уиклиф, то стоит упомянуть о таком явлении, как манипуляция. Миниатюрная девочка восьми лет от роду с миленьким личиком и черными волосами до самой талии, в которые вечно были вплетены синие ленточки. Особенностью внешности этой малышки оказалась гетерохромия : левый глаз у нее был зеленым, правый — голубым. Ребёнок, способный своей улыбкой поставить на колени кого угодно. И ей это было очень хорошо известно. Я также попал под эти чары, правда, пообщавшись с ней немного дольше, мне стало ясно, что за выставляемой напоказ детской непосредственностью скрывается просто ходячий кладезь мудрости. Не раз уже случалось, как мы молча переглядывались от удивления, услышав очередное изречение этого маленького Будды.
Мне никогда не забыть, как состоялось наше знакомство. Первый день в новой школе, сижу себе, никого не трогаю. Разложил учебники, поднимаю голову и вдруг вижу перед собой эту троицу. Алиса хищно улыбается, Мона с интересом уставилась на меня, растягивая пальцами бледно-зеленую резинку для волос, Эшли стеснительно выглядывает из-за плеча Алисы, отчего нижнюю половину лица девочки при первой встрече я так и не разглядел.
— Значит, ты с Запада? — в лоб спросила Алиса.
— Ну да, — я даже как-то растерялся от столь неожиданного интереса к моей персоне.
— Видела, ты ходил к тренеру записываться в бейсбольную команду, — Алиса потерла рукой подбородок и задумалась.
От ее взгляда мне стало не по себе. Пришлось проглотить застрявший в горле комок и попытаться хоть что-то выдавить в ответ. Но не успел я и слова сказать, как последовал очередной вопрос:
— Значит, ты в бейсбол играешь?
— Ну да…
— Позиция?
— Чего?
— На какой позиции играешь?
— Отбивающий…
Последовал короткий смешок, за ним вопрос, показавшийся мне немного двусмысленным:
— Очень интересно… Хочу глянуть, каков ты в деле! Покажешь мне свою… хмм… биту? — словно прочитав мои мысли, Алиса загоготала на весь класс.
— А ты что, тоже в бейсбол играешь? — меня взбесила подобная постановка вопроса, — Небось своей перчаткой не часто мяч ловишь? Не говоря уже о битах!
— О чем это вы, ребята? — послышался голос Эшли откуда то из-за спины Алисы, — Мне это не нравится…
— Да так, спортивный жаргон, не более, — Алиса оценивающее посмотрела на меня, — А ты ничего. Не то, что эти слюнтяи, — она мотнула головой в сторону остального класса, — Я, к твоему сведению, лучшая подающая! Так что будь готов, отбивающий!
— Как волна? — Мона подошла ко мне и подергала маленькой ручкой за рубашку.
— Чего?
— Она тебя спрашивает, как там волны в Калифорнии, — пояснила Алиса.
— Да ничего, я серфингом не увлекаюсь. И по вам этого тоже не скажешь.
— Ну, куда нам до вас, жителей крайнего Запада! Что мы вообще понимаем в серфинге? Мы же из занюханного Нью-Джерси!
Я не сразу понял шутку о Нью-Джерси, но все же решил попытаться изобразить хорошую мину при плохой игре.
На следующий день я и подумать не мог, что снова встречу Эшли Мэдисон — скромную девочку из этой немного шальной на первый взгляд троицы. Оказывается, она проживала всего через пару домов от меня. Еще большей новостью для меня стал факт, которым Эшли огорошила меня с утра пораньше. Мне придётся играть против «лучшего подающего».
Как итог: поражение команды, в которой мне довелось играть. Алиса и вправду подавала очень хорошо. Хотя пару мячей я все же отбил, списав такой плачевный для меня самого результат на отсутствие игровой практики.
После этого мы и подружились. Или как сказала Алиса: «Ты действительно не слюнтяй», что я совершено справедливо счёл за комплимент…
— Ты смотри, опять он в облаках витает! — голос Алисы снова пробудил меня от теплых моему сердцу воспоминаний, — О чем хоть думаешь-то? Наверняка это что-нибудь извращенское!
— Ты чего это? У меня и в мыслях такого не было! — запротестовал я.
— Точно-точно, — обличительно пропела Алиса.
— Не было такого!
— Скажи мне, Кен… Ты правда думаешь о всяком таком, когда ходишь с нами обедать? — лицо Эшли приняло испуганное выражение, и она начала отодвигаться прямо на стуле в сторону Алисы.
— Думает-думает! — продолжала веселиться Алиса.
— Ничего я не думаю!
— Ну конечно, мы же не думаем. Вернее думаем, но немного другим местом, да Кен?
Эшли напугано обхватила себя руками, а Мона, постукивая ложкой по столу, спросила:
— Алиса, а что такое изращ…
— Мона, такие слова нельзя говорить! — Эшли бросилась на защиту нравственных ценностей. В одно мгновение она оказалась возле Моны и закрыла ей ушки руками, — Вы оба поступаете плохо! Такие слова нельзя говорить вслух!
Если уж речь зашла и о Монике Уиклиф, то стоит упомянуть о таком явлении, как манипуляция. Миниатюрная девочка восьми лет от роду с миленьким личиком и черными волосами до самой талии, в которые вечно были вплетены синие ленточки. Особенностью внешности этой малышки оказалась гетерохромия : левый глаз у нее был зеленым, правый — голубым. Ребёнок, способный своей улыбкой поставить на колени кого угодно. И ей это было очень хорошо известно. Я также попал под эти чары, правда, пообщавшись с ней немного дольше, мне стало ясно, что за выставляемой напоказ детской непосредственностью скрывается просто ходячий кладезь мудрости. Не раз уже случалось, как мы молча переглядывались от удивления, услышав очередное изречение этого маленького Будды.
Мне никогда не забыть, как состоялось наше знакомство. Первый день в новой школе, сижу себе, никого не трогаю. Разложил учебники, поднимаю голову и вдруг вижу перед собой эту троицу. Алиса хищно улыбается, Мона с интересом уставилась на меня, растягивая пальцами бледно-зеленую резинку для волос, Эшли стеснительно выглядывает из-за плеча Алисы, отчего нижнюю половину лица девочки при первой встрече я так и не разглядел.
— Значит, ты с Запада? — в лоб спросила Алиса.
— Ну да, — я даже как-то растерялся от столь неожиданного интереса к моей персоне.
— Видела, ты ходил к тренеру записываться в бейсбольную команду, — Алиса потерла рукой подбородок и задумалась.
От ее взгляда мне стало не по себе. Пришлось проглотить застрявший в горле комок и попытаться хоть что-то выдавить в ответ. Но не успел я и слова сказать, как последовал очередной вопрос:
— Значит, ты в бейсбол играешь?
— Ну да…
— Позиция?
— Чего?
— На какой позиции играешь?
— Отбивающий…
Последовал короткий смешок, за ним вопрос, показавшийся мне немного двусмысленным:
— Очень интересно… Хочу глянуть, каков ты в деле! Покажешь мне свою… хмм… биту? — словно прочитав мои мысли, Алиса загоготала на весь класс.
— А ты что, тоже в бейсбол играешь? — меня взбесила подобная постановка вопроса, — Небось своей перчаткой не часто мяч ловишь? Не говоря уже о битах!
— О чем это вы, ребята? — послышался голос Эшли откуда то из-за спины Алисы, — Мне это не нравится…
— Да так, спортивный жаргон, не более, — Алиса оценивающее посмотрела на меня, — А ты ничего. Не то, что эти слюнтяи, — она мотнула головой в сторону остального класса, — Я, к твоему сведению, лучшая подающая! Так что будь готов, отбивающий!
— Как волна? — Мона подошла ко мне и подергала маленькой ручкой за рубашку.
— Чего?
— Она тебя спрашивает, как там волны в Калифорнии, — пояснила Алиса.
— Да ничего, я серфингом не увлекаюсь. И по вам этого тоже не скажешь.
— Ну, куда нам до вас, жителей крайнего Запада! Что мы вообще понимаем в серфинге? Мы же из занюханного Нью-Джерси!
Я не сразу понял шутку о Нью-Джерси, но все же решил попытаться изобразить хорошую мину при плохой игре.
На следующий день я и подумать не мог, что снова встречу Эшли Мэдисон — скромную девочку из этой немного шальной на первый взгляд троицы. Оказывается, она проживала всего через пару домов от меня. Еще большей новостью для меня стал факт, которым Эшли огорошила меня с утра пораньше. Мне придётся играть против «лучшего подающего».
Как итог: поражение команды, в которой мне довелось играть. Алиса и вправду подавала очень хорошо. Хотя пару мячей я все же отбил, списав такой плачевный для меня самого результат на отсутствие игровой практики.
После этого мы и подружились. Или как сказала Алиса: «Ты действительно не слюнтяй», что я совершено справедливо счёл за комплимент…
— Ты смотри, опять он в облаках витает! — голос Алисы снова пробудил меня от теплых моему сердцу воспоминаний, — О чем хоть думаешь-то? Наверняка это что-нибудь извращенское!
— Ты чего это? У меня и в мыслях такого не было! — запротестовал я.
— Точно-точно, — обличительно пропела Алиса.
— Не было такого!
— Скажи мне, Кен… Ты правда думаешь о всяком таком, когда ходишь с нами обедать? — лицо Эшли приняло испуганное выражение, и она начала отодвигаться прямо на стуле в сторону Алисы.
— Думает-думает! — продолжала веселиться Алиса.
— Ничего я не думаю!
— Ну конечно, мы же не думаем. Вернее думаем, но немного другим местом, да Кен?
Эшли напугано обхватила себя руками, а Мона, постукивая ложкой по столу, спросила:
— Алиса, а что такое изращ…
— Мона, такие слова нельзя говорить! — Эшли бросилась на защиту нравственных ценностей. В одно мгновение она оказалась возле Моны и закрыла ей ушки руками, — Вы оба поступаете плохо! Такие слова нельзя говорить вслух!
Страница 2 из 3
