— Где ты вообще взяла все это добро? — спросил я Алису, когда мы все кругом устроились на громадном пледе Эшли. Как он поместился в сумку, нагруженную едой, для меня осталось загадкой. Женщины порой отличаются умением впихнуть невпихуемое…
Добавить в моё избранное
12 мин, 52 сек 241
Если даже разбить бутылку со спиртным об голову человека, то количество жидкости на лице будет невелико. Большая часть просто разбрызгается в разные стороны. И этот отбеливатель не может… обелить лицо, — более подходящего слова я просто не подобрал, — Огонь оставил бы ожоги. Ему могли сделать пересадку кожи, но чтобы она была белой? Волосы не стали бы черными, а просто сгорели бы до блестящей лысины. А если уж он порезал себе рот до самых ушей, то как он тогда говорит? Это категорически невозможно!
— Шерлок Холмс отдыхает! Ты прямо сыщик и литературный критик в одном лице, — скривилась Алиса.
— Мне стало как-то спокойнее, после того, что рассказал Кен, — Эшли одарила меня такой улыбкой, что внутри все приятно задрожало.
— Ну, согласитесь, интересная же история, — надула губы Алиса.
Мы все утвердительно закивали. Алиса устроила для нас настоящий праздник, и было бы неправильным ее не поддержать.
— И все же… Кто-то совершил все эти убийства в Мэне, — ледяной голос Моники резанул уши как бензопила, заставив нас обернуться, — Джефф это или нет — сделанного уже не исправишь, — Мона пристально смотрела на густые ряды деревьев, в конце парка, видимо пытаясь разглядеть что-то… или кого-то…
Неожиданно подул ветер, напоминая о все приближающейся метеорологической осени. Его зловещее завывание нагоняло непонятное чувство животного ужаса.
— Природа готовится ко сну. Осень — предвестница смерти, — продолжала Мона, — Что-то надвигается сюда, в Хэвен Фоллс. Темное, холодное… Этот город манит его…
— Кого? — настороженно спросил я. Алиса и Эшли выглядели напуганными.
— Наверное, осень, — улыбнулась Мона.
— Жутковато… и холодно уже, — Эшли начала собирать вещи.
— А вот я ничего не боюсь! — заявила Алиса.
Мона покрутила рукой, и я заметил на ее кисти какое-то движение. Не до конца разобравшись, что это такое, я подпрыгнул от криков девочек.
— А-а-а… Убери это! Убери эту гадость! — визжала Эшли.
— Моника, немедленно выбрось эту дрянь! — Алиса, выставив руки вперед, кричала еще громче, чем Эшли.
Приглядевшись, я увидел на руке недоумевающей Моники причину девичьей паники.
— Это же божья коровка, — улыбнулся я. Насекомое весело ползало по молочной коже Моны.
— Гадость! Гадость-гадость-гадость! — Алиса дергалась при каждом поползновении маленького существа.
Эшли с Алисой носились вокруг пледа как угорелые, я и Мона громко смеялись, божья коровка полетела куда-то по своим делам, нежно порхая на фоне заката… И среди всей этой райской идиллии в воздухе витали первые предвестники смерти — осенняя листва тихо опадала с готовившихся к долгому и крепкому сну лесных деревьев.
— Шерлок Холмс отдыхает! Ты прямо сыщик и литературный критик в одном лице, — скривилась Алиса.
— Мне стало как-то спокойнее, после того, что рассказал Кен, — Эшли одарила меня такой улыбкой, что внутри все приятно задрожало.
— Ну, согласитесь, интересная же история, — надула губы Алиса.
Мы все утвердительно закивали. Алиса устроила для нас настоящий праздник, и было бы неправильным ее не поддержать.
— И все же… Кто-то совершил все эти убийства в Мэне, — ледяной голос Моники резанул уши как бензопила, заставив нас обернуться, — Джефф это или нет — сделанного уже не исправишь, — Мона пристально смотрела на густые ряды деревьев, в конце парка, видимо пытаясь разглядеть что-то… или кого-то…
Неожиданно подул ветер, напоминая о все приближающейся метеорологической осени. Его зловещее завывание нагоняло непонятное чувство животного ужаса.
— Природа готовится ко сну. Осень — предвестница смерти, — продолжала Мона, — Что-то надвигается сюда, в Хэвен Фоллс. Темное, холодное… Этот город манит его…
— Кого? — настороженно спросил я. Алиса и Эшли выглядели напуганными.
— Наверное, осень, — улыбнулась Мона.
— Жутковато… и холодно уже, — Эшли начала собирать вещи.
— А вот я ничего не боюсь! — заявила Алиса.
Мона покрутила рукой, и я заметил на ее кисти какое-то движение. Не до конца разобравшись, что это такое, я подпрыгнул от криков девочек.
— А-а-а… Убери это! Убери эту гадость! — визжала Эшли.
— Моника, немедленно выбрось эту дрянь! — Алиса, выставив руки вперед, кричала еще громче, чем Эшли.
Приглядевшись, я увидел на руке недоумевающей Моники причину девичьей паники.
— Это же божья коровка, — улыбнулся я. Насекомое весело ползало по молочной коже Моны.
— Гадость! Гадость-гадость-гадость! — Алиса дергалась при каждом поползновении маленького существа.
Эшли с Алисой носились вокруг пледа как угорелые, я и Мона громко смеялись, божья коровка полетела куда-то по своим делам, нежно порхая на фоне заката… И среди всей этой райской идиллии в воздухе витали первые предвестники смерти — осенняя листва тихо опадала с готовившихся к долгому и крепкому сну лесных деревьев.
Страница 4 из 4
