Сладкий сон, обволакивающий всё моё тело, словно вязкий тёплый эфир. Приятная, радостная Пустота, без назойливых картинок, сменяющих одна другую как в слайд-шоу. Каждая картина напоминает странный стоп-кадр, ужасающий своей неподвижностью — его невозможно переключить по своей воле. Ты просто парализован как инвалид, прикованный к больничной койке. Не отвернуться, не смежить веки. Остается только наблюдать этот странный коллаж, состоящий в основном из бесстрастных бледных лиц, поочередно и непрерывно наблюдающих за мной, как будто именно по ту сторону экрана они более реальны, чем я сам. И со временем их становилось все больше и больше.
Добавить в моё избранное
5 мин, 33 сек 163
Иногда, состояние сна все же помогает на время забыть головную боль, разрывающую на части мое сознание. Как сегодня — картинки не появлялись, вместо телепередачи сплошные помехи и убаюкивающий белый шум. Ты просто витаешь в Пустоте, сжавшись до размеров микроскопической черной точки. Сегодня я смог, по моим прикидкам, нормально поспать часа два-три. Для меня это даже слишком долго.
Неожиданные раскаты грома прогремели подобно взрыву атомной бомбы, грозя снести все картонные декорации моего расколотого стеклянного сна. Я заворочался на твердой сырой земле, что служила мне одновременно постелью и полом в моем логове. Тяжело закашлявшись, я начал понемногу отходить от сна, и ко мне пришло осознание, что причиной моего пробуждения стали вовсе не гром и не атомная бомбардировка, а протяжный вой неведомых зверей. Стены сотрясались от нахлынувших со всех сторон звуковых цунами. Еще немного и они не выдержат этого мощного напора.
Сначала я подумал, что это воют томящиеся от сладострастного желания разгулявшиеся мартовские кошки, но они не могут выть в подобной манере. Становилось предельно ясно — это был лесной волчий хор.
Я инстинктивно сжал висевший у меня на поясе охотничий нож, доставшийся мне за время пребывания в Огасте в качестве трофея. Из горла вырвался короткий рык вперемешку с гортанным смехом, вызванный дикой злобой на ночных тварей. И всё же мне было страшно.
Не могу более здесь находиться. Нужно выйти, иначе эти твари доконают меня, а стены логова вместе с потолком обязательно обрушатся мне на голову. Все еще поглаживая рукоятку ножа, я выхожу в ночную прохладу.
Волки всё не прекращали свои ночные песнопения. Они точно знают, что я забрел на их территорию, и теперь не дают мне спокойно выспаться, зовут меня наружу.
Иду-иду… Иду-иду… Сейчас…
Меня охватывает смертельный ужас, но делать нечего — надо идти. Снаружи немного легче. Голова, правда, раскалывается, к горлу подступает тошнота. Ноги предательски подкашиваются при каждом шаге.
Холодное сияние луны было единственным источником света. Ночной ветер о чём-то тихо перешептывался с величественными соснами. Где-то вдалеке, подобно заведенному метроному, громко ухала сова. Я помню, что врачи в больницах для душевнобольных используют метроном как маятник, вводящий пациента в состояние гипноза.
Но я не больной… Меня они не получат!
Слева, в застилающей взор дымке, размеренно плывущей по воздуху сквозь лунный свет, вновь послышался вой. Мускулатура заработала в бешеном тонусе, участившийся сердечный ритм барабанным боем отдавался в ушах. Могу поклясться, я вижу очертания этой ужасной твари. Первый шаг я предоставлю ей. С места не сдвинусь.
Не знаю, сколько я так простоял. Долго ждать придется… Попробую сделать пробный заброс.
У моих ног лежал обшарпанный детский кроссовок. Взяв его в руки, я мысленно прикинул расстояние до цели и плавным движением руки придал ему направление в сторону моего ночного врага.
Ничего… Чертова псина! В игры со мной играешь? Ничего, я тебя сам загрызу, когда доберусь! И тебя, и собратьев твоих! Ножом по горлу и в колодец!
Может, кроссовок не долетел просто? Под ногами что-то звякнуло. Пустая стеклянная бутылка. Судя по этикетке это местное дешевое пойло.
Бутылка полетела следом… Послышался противный звон и следующий за ним полный боли вой раненного зверя. Я рванул на него, бесшумно блеснув своим лунным клинком, и… замер.
Ночная дымка возле меня слегка рассеялась. Вместо огромного рычащего зверя я увидел большой кустарник, проросший прямиком из огромного булыжника. Осколки битого стекла рассыпались на шершавой поверхности камня, больше похожего на погребальный монолит.
Голова все кружилась… Так всегда… Каждый день, каждый час… Каждое мгновение…
Звон бьющегося стекла разрывал барабанные перепонки. Мне казалось, что я сам настолько хрупок, будто я и не человек вовсе, а безликий манекен, изготовленный весьма посредственным стеклодувом. В голове снова прогремел грозовой шквал. Я сейчас развалюсь на части, рассыплюсь в пепел на ветру.
Тихо-тихо-тихо… Где он? Где зверь? Может вон там, за кустом?
Я стукнул кончиком ножа по ветке, нагло ударившей мое прекрасное лицо, и аккуратно отодвинул пышную лиственную завесу в сторону.
Как это вообще понимать? Там ничего нет. Ничего… Ну ладно. Я тебя все равно найду!
За спиной вдруг послышался шорох, и я медленно начал поворачиваться.
Подкрался-таки, но я тебя хорошо слышу… Сейчас ты получишь свое!
— Тебе не спится, братик?
Я застыл в пол оборота от цели.
Нет, тебя здесь нет! Не может быть… Тебя не может здесь быть…
— Что же ты не идешь спать, братик?
В мозг нещадно бил кинуренин. Это от недосыпания…
Хе-хе-хе… Нет! Это не ты…
Багровая усмешка брата заставила меня плотно закрыть лицо руками.
Неожиданные раскаты грома прогремели подобно взрыву атомной бомбы, грозя снести все картонные декорации моего расколотого стеклянного сна. Я заворочался на твердой сырой земле, что служила мне одновременно постелью и полом в моем логове. Тяжело закашлявшись, я начал понемногу отходить от сна, и ко мне пришло осознание, что причиной моего пробуждения стали вовсе не гром и не атомная бомбардировка, а протяжный вой неведомых зверей. Стены сотрясались от нахлынувших со всех сторон звуковых цунами. Еще немного и они не выдержат этого мощного напора.
Сначала я подумал, что это воют томящиеся от сладострастного желания разгулявшиеся мартовские кошки, но они не могут выть в подобной манере. Становилось предельно ясно — это был лесной волчий хор.
Я инстинктивно сжал висевший у меня на поясе охотничий нож, доставшийся мне за время пребывания в Огасте в качестве трофея. Из горла вырвался короткий рык вперемешку с гортанным смехом, вызванный дикой злобой на ночных тварей. И всё же мне было страшно.
Не могу более здесь находиться. Нужно выйти, иначе эти твари доконают меня, а стены логова вместе с потолком обязательно обрушатся мне на голову. Все еще поглаживая рукоятку ножа, я выхожу в ночную прохладу.
Волки всё не прекращали свои ночные песнопения. Они точно знают, что я забрел на их территорию, и теперь не дают мне спокойно выспаться, зовут меня наружу.
Иду-иду… Иду-иду… Сейчас…
Меня охватывает смертельный ужас, но делать нечего — надо идти. Снаружи немного легче. Голова, правда, раскалывается, к горлу подступает тошнота. Ноги предательски подкашиваются при каждом шаге.
Холодное сияние луны было единственным источником света. Ночной ветер о чём-то тихо перешептывался с величественными соснами. Где-то вдалеке, подобно заведенному метроному, громко ухала сова. Я помню, что врачи в больницах для душевнобольных используют метроном как маятник, вводящий пациента в состояние гипноза.
Но я не больной… Меня они не получат!
Слева, в застилающей взор дымке, размеренно плывущей по воздуху сквозь лунный свет, вновь послышался вой. Мускулатура заработала в бешеном тонусе, участившийся сердечный ритм барабанным боем отдавался в ушах. Могу поклясться, я вижу очертания этой ужасной твари. Первый шаг я предоставлю ей. С места не сдвинусь.
Не знаю, сколько я так простоял. Долго ждать придется… Попробую сделать пробный заброс.
У моих ног лежал обшарпанный детский кроссовок. Взяв его в руки, я мысленно прикинул расстояние до цели и плавным движением руки придал ему направление в сторону моего ночного врага.
Ничего… Чертова псина! В игры со мной играешь? Ничего, я тебя сам загрызу, когда доберусь! И тебя, и собратьев твоих! Ножом по горлу и в колодец!
Может, кроссовок не долетел просто? Под ногами что-то звякнуло. Пустая стеклянная бутылка. Судя по этикетке это местное дешевое пойло.
Бутылка полетела следом… Послышался противный звон и следующий за ним полный боли вой раненного зверя. Я рванул на него, бесшумно блеснув своим лунным клинком, и… замер.
Ночная дымка возле меня слегка рассеялась. Вместо огромного рычащего зверя я увидел большой кустарник, проросший прямиком из огромного булыжника. Осколки битого стекла рассыпались на шершавой поверхности камня, больше похожего на погребальный монолит.
Голова все кружилась… Так всегда… Каждый день, каждый час… Каждое мгновение…
Звон бьющегося стекла разрывал барабанные перепонки. Мне казалось, что я сам настолько хрупок, будто я и не человек вовсе, а безликий манекен, изготовленный весьма посредственным стеклодувом. В голове снова прогремел грозовой шквал. Я сейчас развалюсь на части, рассыплюсь в пепел на ветру.
Тихо-тихо-тихо… Где он? Где зверь? Может вон там, за кустом?
Я стукнул кончиком ножа по ветке, нагло ударившей мое прекрасное лицо, и аккуратно отодвинул пышную лиственную завесу в сторону.
Как это вообще понимать? Там ничего нет. Ничего… Ну ладно. Я тебя все равно найду!
За спиной вдруг послышался шорох, и я медленно начал поворачиваться.
Подкрался-таки, но я тебя хорошо слышу… Сейчас ты получишь свое!
— Тебе не спится, братик?
Я застыл в пол оборота от цели.
Нет, тебя здесь нет! Не может быть… Тебя не может здесь быть…
— Что же ты не идешь спать, братик?
В мозг нещадно бил кинуренин. Это от недосыпания…
Хе-хе-хе… Нет! Это не ты…
Багровая усмешка брата заставила меня плотно закрыть лицо руками.
Страница 1 из 2
