Когда подходила к концу бесконечная череда преступлений ростовского маньяка Чикатило и вершилось правосудие над ним, раскручивался мрачный клубок чудовищных злодеяний в еще одном городе на донской земле — Таганроге…
Добавить в моё избранное
52 мин, 49 сек 13397
Он остался в рубашке, она же обнажилась полностью. Цюман был очень неловок, не мог ввести половой член и она была вынуждена ему помогать.
Половой акт осуществлял стандартно, в общепринятой позе (лицом к лицу), был крайне напряжен, сильно потел, не было внутренней раскованности и свободы. По ходу полового акта совершенно не прибегал к дополнительной стимуляции или ласкам, хотя у Раисы это относится к предпочитаемым и ожидаемым формам сексуального поведения мужчин. О возможности беременности он даже не подумал, хотя опасности не было (незадолго до того у нее прошла менструация). Долго не мог завершить половой акт — «у него не получалось и он мучился, останавливался и отдыхал». После завершения полового акта, не добившись оргазма партнерши, спросил ее о качестве коитуса. Услышав отрицательную оценку, крайне расстроился, по его реакции было видно, что это явилось для него травмой («заиграл желваками, оделся, долго ходил по комнате, сильно переживал»). Женщина долго его успокаивала, довольно разумно объясняя случившееся.
С этого вечера — почти ежедневные встречи и половая близость. Сама Раиса крайне отрицательно относится к выпивкам мужчин и уже после первой встречи категорически потребовала, чтобы Цюман не пил, пригрозив, что иначе она прекратит с ним встречаться. Долго при встречах он был трезвым. Доверился ей и интересовался у нее, «почему у него не получается». Она в течение нескольких месяцев как бы обучала его тому, что ей было известно самой, объясняла, что необходимы предварительные ласки, что надо удовлетворить и партнера, доставала и давала ему читать книги, типа «Камасутры». Несколько месяцев он был несостоятельным в половых отношениях и боялся их. Пока они были одеты, даже ласки вызывали у него достаточную эрекцию, но стоило только оголиться, как эрекция исчезала. Он начинал сильно нервничать, со злостью заявлял: «Ничего не хочу, ничего не получается, не буду», вскакивал, начинал курить, ходить как заведенный по квартире из угла в угол. Она пыталась его успокоить своими ласками. На предложение орального секса Юрий реагировал мгновенно отрицательно, как на что-то постыдное, грязное, пугался этих предложений. От ласк руками не уклонялся, «принимал» эту ее помощь.
Постепенно Цюман успокоился, освоился и через несколько месяцев «все вошло в колею». Вышли на условный физиологический ритм в 2-3 половых акта в неделю. Несколько раз он предлагал ей сношение через задний проход, однако ненастойчиво и быстро соглашался с ее отказом. Пробовали различную технику и позы, описанные в книгах.
Сожительница отмечала, что особенно сильное возбуждающее воздействие на Цюмана оказывали ее ноги, если на них были надеты чулки или колготки, особенно новые и из ткани эластик. Любил гладить через них ноги. Зимой, когда она одевалась тепло, возмущался: «Ничего не прощупаешь».
Сожительница рассказала об эпизоде, который она относит к июлю 1992 г.: Цюман обнаружил, что она купила себе черные колготки и принудил ее их надеть, а заодно черный купальник и черные туфли на высоком каблуке. Потом начал гладить ее ноги. Это так возбуждало его, что он тут же вступил с ней в половой контакт. В последующем еще несколько раз просил её так одеться.
Как-то в августе 1991 г. (Раиса, вспоминая это событие, отмечает, что у Цюмана в это время была значительная растрата в ларьке) они возвращались из ресторана, где он перепил. Шли домой в начале первого часа ночи по пустому городу. Внезапно, на освещенном месте около универмага, без какой бы то ни было причины он схватил ее за руку, мгновенно развернул к себе лицом (она шла от него слева) и неожиданно нанес сильный удар в область «солнечного сплетения», от чего у нее перехватило дыхание. Затем повалил и крепко прижал правой рукой (она оказалась на спине) к земле. В ответ на ее крики: «Ты что, сдурел, совсем, что ли?», бормотал: «Тихо, тихо, сейчас, подожди» и в то же время пытался закрыть ей рот ладонью правой руки. Она просила отпустить ее, а он только спрашивал:«Кричать не будешь? Точно не будешь кричать?» Затем так же внезапно отпустил ее, нанеся еще несколько ударов кулаком левой руки в боковую поверхность тела. На ее возмущение он, оставаясь таким же пьяным, пробормотал:«Малыш, извини. Не узнал тебя». На следующее утро, судя по его поведению, случившееся явно не помнил — встретил ее приветливо и недоумевал по поводу ее отрицательного к нему отношения. Услышав о случившемся накануне и увидев гематомы на ее теле, крайне взволновался, расстроился, «запереживал, заходили скулы, ударил кулаком в стенку, извинялся, становился на колени, клялся, что совершенно ничего не помнит, обещал больше не пить, и утверждал, что если пить не будет, то такое больше не повторится».
Сожительница Цюмана описывает и такой эпизод. Как-то, когда они вели общее хозяйство, она поругалась с ним из-за его безответственности — ничего не зарабатывал, в коммерции не преуспевал, и потребовала содержать семью. Конфликт продолжился в постели, и она нецензурно выразилась.
Половой акт осуществлял стандартно, в общепринятой позе (лицом к лицу), был крайне напряжен, сильно потел, не было внутренней раскованности и свободы. По ходу полового акта совершенно не прибегал к дополнительной стимуляции или ласкам, хотя у Раисы это относится к предпочитаемым и ожидаемым формам сексуального поведения мужчин. О возможности беременности он даже не подумал, хотя опасности не было (незадолго до того у нее прошла менструация). Долго не мог завершить половой акт — «у него не получалось и он мучился, останавливался и отдыхал». После завершения полового акта, не добившись оргазма партнерши, спросил ее о качестве коитуса. Услышав отрицательную оценку, крайне расстроился, по его реакции было видно, что это явилось для него травмой («заиграл желваками, оделся, долго ходил по комнате, сильно переживал»). Женщина долго его успокаивала, довольно разумно объясняя случившееся.
С этого вечера — почти ежедневные встречи и половая близость. Сама Раиса крайне отрицательно относится к выпивкам мужчин и уже после первой встречи категорически потребовала, чтобы Цюман не пил, пригрозив, что иначе она прекратит с ним встречаться. Долго при встречах он был трезвым. Доверился ей и интересовался у нее, «почему у него не получается». Она в течение нескольких месяцев как бы обучала его тому, что ей было известно самой, объясняла, что необходимы предварительные ласки, что надо удовлетворить и партнера, доставала и давала ему читать книги, типа «Камасутры». Несколько месяцев он был несостоятельным в половых отношениях и боялся их. Пока они были одеты, даже ласки вызывали у него достаточную эрекцию, но стоило только оголиться, как эрекция исчезала. Он начинал сильно нервничать, со злостью заявлял: «Ничего не хочу, ничего не получается, не буду», вскакивал, начинал курить, ходить как заведенный по квартире из угла в угол. Она пыталась его успокоить своими ласками. На предложение орального секса Юрий реагировал мгновенно отрицательно, как на что-то постыдное, грязное, пугался этих предложений. От ласк руками не уклонялся, «принимал» эту ее помощь.
Постепенно Цюман успокоился, освоился и через несколько месяцев «все вошло в колею». Вышли на условный физиологический ритм в 2-3 половых акта в неделю. Несколько раз он предлагал ей сношение через задний проход, однако ненастойчиво и быстро соглашался с ее отказом. Пробовали различную технику и позы, описанные в книгах.
Сожительница отмечала, что особенно сильное возбуждающее воздействие на Цюмана оказывали ее ноги, если на них были надеты чулки или колготки, особенно новые и из ткани эластик. Любил гладить через них ноги. Зимой, когда она одевалась тепло, возмущался: «Ничего не прощупаешь».
Сожительница рассказала об эпизоде, который она относит к июлю 1992 г.: Цюман обнаружил, что она купила себе черные колготки и принудил ее их надеть, а заодно черный купальник и черные туфли на высоком каблуке. Потом начал гладить ее ноги. Это так возбуждало его, что он тут же вступил с ней в половой контакт. В последующем еще несколько раз просил её так одеться.
Как-то в августе 1991 г. (Раиса, вспоминая это событие, отмечает, что у Цюмана в это время была значительная растрата в ларьке) они возвращались из ресторана, где он перепил. Шли домой в начале первого часа ночи по пустому городу. Внезапно, на освещенном месте около универмага, без какой бы то ни было причины он схватил ее за руку, мгновенно развернул к себе лицом (она шла от него слева) и неожиданно нанес сильный удар в область «солнечного сплетения», от чего у нее перехватило дыхание. Затем повалил и крепко прижал правой рукой (она оказалась на спине) к земле. В ответ на ее крики: «Ты что, сдурел, совсем, что ли?», бормотал: «Тихо, тихо, сейчас, подожди» и в то же время пытался закрыть ей рот ладонью правой руки. Она просила отпустить ее, а он только спрашивал:«Кричать не будешь? Точно не будешь кричать?» Затем так же внезапно отпустил ее, нанеся еще несколько ударов кулаком левой руки в боковую поверхность тела. На ее возмущение он, оставаясь таким же пьяным, пробормотал:«Малыш, извини. Не узнал тебя». На следующее утро, судя по его поведению, случившееся явно не помнил — встретил ее приветливо и недоумевал по поводу ее отрицательного к нему отношения. Услышав о случившемся накануне и увидев гематомы на ее теле, крайне взволновался, расстроился, «запереживал, заходили скулы, ударил кулаком в стенку, извинялся, становился на колени, клялся, что совершенно ничего не помнит, обещал больше не пить, и утверждал, что если пить не будет, то такое больше не повторится».
Сожительница Цюмана описывает и такой эпизод. Как-то, когда они вели общее хозяйство, она поругалась с ним из-за его безответственности — ничего не зарабатывал, в коммерции не преуспевал, и потребовала содержать семью. Конфликт продолжился в постели, и она нецензурно выразилась.
Страница 11 из 15
