Когда подходила к концу бесконечная череда преступлений ростовского маньяка Чикатило и вершилось правосудие над ним, раскручивался мрачный клубок чудовищных злодеяний в еще одном городе на донской земле — Таганроге…
Добавить в моё избранное
52 мин, 49 сек 13398
Цюман же нецензурную брань не любит вообще, а из уст женщин, особенно. Он тут же схватил ее, развернул в постели (она лежала к нему спиной) и сильно придушил за шею. Она закричала и заплакала от боли и страха, после чего он отпустил и извинился.
В январе 1992 г. во время празднования дня рождения Цюмана, когда он был изрядно выпивши, Раиса нелестно отозвалась о свекровях вообще. Это резко подействовало на Цюмана, он мгновенно помрачнел, схватил хрустальную рюмку и, раздавив ее в ладони, начал громко кричать на сожительницу, что она неправа, устроил скандал.
Раиса характеризует Цюмана как внешне общительного человека, но тут же отмечает, что общительность эта обманчива, что по природе он замкнут, больше рассказывает в ответ на расспросы, с трудом входит в новую компанию, чувствует себя там скованно. Вспыльчив, но, если трезв, сдержан. В драки вступает только в состоянии опьянения. В частности, за одну подобную драку в 1991 г. имел привод в милицию. Очень упрям — в спорах не сдвинешь с места, даже если знает, что неправ. В семейной жизни обязанности жены понимал по-домостроевски: неоднократно со скандалом доказывал, что именно жена должна стелить постель, чистить картошку, говорил, что «это не мужское дело». Ревнив, неоднократно уходил из компании, если Раиса кто-либо приглашал на танец. Однажды, после подобного случая она обнаружила его дома с множественными поверхностными резаными ранами передней брюшной стенки справа (буквально исполосована была вся рубашка). Объяснения случившегося были противоречивыми. Цюман знает, что его сожительница до него жила половой жизнью с его же братом, она сама рассказала ему об этом, дабы избежать неприятных ситуаций в будущем. К прошлому он ее не ревновал.
В конфликтной ситуации несколько раз совершал попытки к самоубийству. Так однажды беседуя с Цюманом по телефону, сожительница догадалась, что он пьян и велела ему не приходить домой. После этого Цюман, находившийся тогда у товарища, нанес себе глубокую резаную рану предплечья. После очередного конфликта, когда Раиса. собралась оставить его, Цюман нанес себе еще одну глубокую резаную рану, не разрешал себя перевязывать, заявлял, что все равно жить не будет. Она после этого осталась с ним.
В период совместной жизни (июль 1991 — октябрь 1992г.) Цюман вновь начал выпивать (пока встречались, спиртное употреблял редко) — малейшая удача или неудача в коммерции отмечались выпивкой. К тому же мать гнала самогон и его всегда было дома в достаточном количестве. Брат Цюмана также злоупотреблял спиртным, часто пил, пьяным бывал агрессивен (из-за этого у него распался первый брак). 9 мая 1992 г., напившись, избил (впервые) мать. Вызывалась милиция, но решили все закончить миром, уголовное дело не возбуждали.
Со слов брата, Юрий Цюман в последние 3 года стал обостренно обидчив, раним, особенно после того, как занялся коммерческой деятельностью и потерпел ряд неудач. Сам Цюман отмечает, что в этот период провел себе кабельное телевидение и был одинок: «Так и жил, работа, дом, телевизор. И так изо дня в день». Обращает внимание на то, что по телевидению постоянно шли фильмы о сексуальном насилии, грабежах и убийствах.
В октябре 1992 г. сожительница бросила Цюмана. Он это воспринял как трагедию, что видно из его неотправленных сожительнице писем. Так, в письме от 21 октября 1992 г. он продолжает «выяснять с ней отношения», упрекая ее в невнимании, в том, что она его так ни разу и не выслушала, что «в ответ на его внимание, она продолжала делать только то, что было интересно ей самой». Соглашается, что его квартира на момент их объединения была запущена, «но он ей помогал разгребать этот хлам». Одновременно подчеркивает, что она недостаточно часто подметала, поздно его кормила. Утверждает, что наконец понял, что должен был ей помогать, но большую часть домашней работы все же должна была делать женщина, «моя ошибка только в том, что я хотел, чтобы ты это все поняла сразу»…. Благодарит ее за то, что отошел от друзей и начал меньше пить: «Я это делал, чтобы не расстаться с тобой». Пишет, что ради нее ушел из овощного ларька и стал работать на заводе. Вместе с тем напоминает, что начал получать намного меньше, и они быстро задолжали примерно 5 тыс. рублей, и это его очень волновало, а она его этим корила. Подчеркивает, что когда начал заниматься коммерцией, то потерял деньги, что вызвало скандал и он вновь от этого запил. Вспоминает свою обиду: пригласили на свадьбу, «а мне идти было не в чем, да штаны плохие, но занимать не у кого … а ты заявила, что пойдешь одна». Отмечает, что испугавшись ее угрозы уйти, все же нашел деньги, «прокрутил» макароны, оставил товарища, перед которым нес моральную ответственность. Разругавшись с матерью, разменял квартиру. А теперь брошен, остался один,«совсем поруганный, без денег, в полном отчаянии». Завершает письмо «одной маленькой просьбой — не встречайся ни с кем».
В другом письме пишет: «…
В январе 1992 г. во время празднования дня рождения Цюмана, когда он был изрядно выпивши, Раиса нелестно отозвалась о свекровях вообще. Это резко подействовало на Цюмана, он мгновенно помрачнел, схватил хрустальную рюмку и, раздавив ее в ладони, начал громко кричать на сожительницу, что она неправа, устроил скандал.
Раиса характеризует Цюмана как внешне общительного человека, но тут же отмечает, что общительность эта обманчива, что по природе он замкнут, больше рассказывает в ответ на расспросы, с трудом входит в новую компанию, чувствует себя там скованно. Вспыльчив, но, если трезв, сдержан. В драки вступает только в состоянии опьянения. В частности, за одну подобную драку в 1991 г. имел привод в милицию. Очень упрям — в спорах не сдвинешь с места, даже если знает, что неправ. В семейной жизни обязанности жены понимал по-домостроевски: неоднократно со скандалом доказывал, что именно жена должна стелить постель, чистить картошку, говорил, что «это не мужское дело». Ревнив, неоднократно уходил из компании, если Раиса кто-либо приглашал на танец. Однажды, после подобного случая она обнаружила его дома с множественными поверхностными резаными ранами передней брюшной стенки справа (буквально исполосована была вся рубашка). Объяснения случившегося были противоречивыми. Цюман знает, что его сожительница до него жила половой жизнью с его же братом, она сама рассказала ему об этом, дабы избежать неприятных ситуаций в будущем. К прошлому он ее не ревновал.
В конфликтной ситуации несколько раз совершал попытки к самоубийству. Так однажды беседуя с Цюманом по телефону, сожительница догадалась, что он пьян и велела ему не приходить домой. После этого Цюман, находившийся тогда у товарища, нанес себе глубокую резаную рану предплечья. После очередного конфликта, когда Раиса. собралась оставить его, Цюман нанес себе еще одну глубокую резаную рану, не разрешал себя перевязывать, заявлял, что все равно жить не будет. Она после этого осталась с ним.
В период совместной жизни (июль 1991 — октябрь 1992г.) Цюман вновь начал выпивать (пока встречались, спиртное употреблял редко) — малейшая удача или неудача в коммерции отмечались выпивкой. К тому же мать гнала самогон и его всегда было дома в достаточном количестве. Брат Цюмана также злоупотреблял спиртным, часто пил, пьяным бывал агрессивен (из-за этого у него распался первый брак). 9 мая 1992 г., напившись, избил (впервые) мать. Вызывалась милиция, но решили все закончить миром, уголовное дело не возбуждали.
Со слов брата, Юрий Цюман в последние 3 года стал обостренно обидчив, раним, особенно после того, как занялся коммерческой деятельностью и потерпел ряд неудач. Сам Цюман отмечает, что в этот период провел себе кабельное телевидение и был одинок: «Так и жил, работа, дом, телевизор. И так изо дня в день». Обращает внимание на то, что по телевидению постоянно шли фильмы о сексуальном насилии, грабежах и убийствах.
В октябре 1992 г. сожительница бросила Цюмана. Он это воспринял как трагедию, что видно из его неотправленных сожительнице писем. Так, в письме от 21 октября 1992 г. он продолжает «выяснять с ней отношения», упрекая ее в невнимании, в том, что она его так ни разу и не выслушала, что «в ответ на его внимание, она продолжала делать только то, что было интересно ей самой». Соглашается, что его квартира на момент их объединения была запущена, «но он ей помогал разгребать этот хлам». Одновременно подчеркивает, что она недостаточно часто подметала, поздно его кормила. Утверждает, что наконец понял, что должен был ей помогать, но большую часть домашней работы все же должна была делать женщина, «моя ошибка только в том, что я хотел, чтобы ты это все поняла сразу»…. Благодарит ее за то, что отошел от друзей и начал меньше пить: «Я это делал, чтобы не расстаться с тобой». Пишет, что ради нее ушел из овощного ларька и стал работать на заводе. Вместе с тем напоминает, что начал получать намного меньше, и они быстро задолжали примерно 5 тыс. рублей, и это его очень волновало, а она его этим корила. Подчеркивает, что когда начал заниматься коммерцией, то потерял деньги, что вызвало скандал и он вновь от этого запил. Вспоминает свою обиду: пригласили на свадьбу, «а мне идти было не в чем, да штаны плохие, но занимать не у кого … а ты заявила, что пойдешь одна». Отмечает, что испугавшись ее угрозы уйти, все же нашел деньги, «прокрутил» макароны, оставил товарища, перед которым нес моральную ответственность. Разругавшись с матерью, разменял квартиру. А теперь брошен, остался один,«совсем поруганный, без денег, в полном отчаянии». Завершает письмо «одной маленькой просьбой — не встречайся ни с кем».
В другом письме пишет: «…
Страница 12 из 15
