Анна Болейн родилась в период между 1501 и 1507 годами. Ее отец — Томас Болейн, был сыном богатого человека Уильяма Болейна. Ее мать Элизабет Говард происходила из старинного рода…
Добавить в моё избранное
13 мин, 17 сек 11687
Король приложил все усилия, чтобы коронация Анны стала праздничным событием, но рождение принцессы Елизаветы явилось для Генрих VIII тяжелым ударом, ведь придворные астрологи в один голос уверяли, что у него родится сын.
Генрих уже заготовил речь и отдал распоряжение об организации турнира, которым должно было бы быть отпраздновано рождение наследника. Турнир отменили, а празднества урезали до уровня, приличествующего рождению девочки. Но крестины прошли с подобающей торжественностью.
Страсть короля после этого ничуть не угасла. Они были с Анной не только любовниками, но и союзниками в борьбе против Екатерины Арагонской и против папы римского. Но смерть нерожденного сына положила конец этой всепоглощающей страсти. Те самые черты, которыми Анна некогда пленила и заворожила Генриха, теперь пресытили его, и он начал увлекаться другими женщинами. А потом наступил день, когда новое увлечение короля оказалось не случайной интрижкой. Генрих решил, что он снова влюблен — влюблен в Джейн Сеймур, разительно отличавшуюся от Анны.
Как и в начале ухаживаний за Анной, Генрих и в этот раз пока не помышлял о женитьбе: его подданные еще уповали на то, что он оставит Анну Болейн и вернется к Екатерине Арагонской. Но отвергнуть Анну и жениться еще раз — это могло вызвать уже не просто скандал, но и гражданскую войну. К тому же и сам он мог стать посмешищем для всей Европы.
После смерти Екатерины Арагонской у Анны осталась одна надежда, но это была величайшая надежда: она вновь ждала ребенка. Какими бы любовными интригами не тешился Генрих, она будет в безопасности, если родит ему наследника. Но и на этот раз ребенок не родился… Анна не способна подарить ему сына, значит, и она, как Екатерина Арагонская, — не «настоящая» жена. И король решает избавиться от нее и жениться на Джейн Сеймур.
Эдвард Сеймур, брат новой королевской фаворитки, сблизился со сторонниками принцессы Марии (дочери Екатерины Арагонской) и быстро втянулся в заговор против Анны. Но она не признавала незаконности своего брака с королем, как не признавала его и Екатерина Арагонская. Не признает она и объявления своей дочери незаконнорожденной: раз сына нет, трон унаследует принцесса Елизавета. Эдвард Сеймур и его сообщники давали Джейн указания, как ей надо держаться с Генрих VIII, и та послушно исполняла их советы.
Заговор расширялся, и Томасу Кромвелю, графу Эссекскому, надо было быстро изыскать что-то такое, что явилось бы оправданием ненависти короля к Анне и легко заставило бы его податливую совесть склониться к вынесению смертного приговора. Кромвель решил, что в данном случае может подойти прелюбодейство. Само по себе оно, разумеется, не карается смертью, но в случае с Генрихом все может обстоять по другому: если у королевы окажется любовник, значит, она мечтает выйти за него замуж.
А сделать это возможно будет лишь в случае смерти Генриха; но ведь надеяться на смерть короля — это уже преступление, это уже измена и заговор. Но и тут надо быть начеку: начнут сравнивать достоинства соперников, и если предполагаемый любовник окажется молод и красив, значит, королева отвернулась от бессильного старика. Если же любовник будет стар и непривлекателен, выйдет еще смешней: королю наставило рога какое-то пугало огородное. Хорошо было бы уличить Анну в связи с одним из слуг, которые чаще всего находились при ней. А еще лучше, если у королевы окажется не один любовник, чтобы она предстала в своей ненасытной и противоестественной страсти настоящим монстром. Тогда никто не осмелится винить Генриха, ведь его околдовала женщина, чья порочность сродни сатанизму.
Как-то раз королева беседовала с королевским грумом Генри Норрисом, который входил в число ее друзей. Он давно уже был помолвлен с одной из ее фрейлин, и Анна спросила, почему же он все не женится. Генри Норрис ответил, что подождет еще немного, но Анне показалось, что он не торопится жениться на фрейлине потому, что положение самой королевы является весьма непрочным. И она обрушилась на него с обвинениями, будто он решил жениться… на ней самой.
Норрис был ошарашен и принялся доказывать, что даже не помышлял ни о чем подобном. Между Анной и им на глазах у всех произошла шумная ссора. Только успокоившись, Анна поняла, что она натворила — ведь свидетели могли подумать о близких отношениях между ними! И она повелела Норрису идти к Д. Скипу — королевскому управляющему по раздаче милостыней — и «поклясться, что королева — женщина благопорядочная». На беду обоих Норрис согласился.
Т. Кромвель между тем не переставал свои поиски и в скором времени обнаружил еще одну подходящую жертву — придворного музыканта Марка Смитона, явно влюбленного в королеву и вздыхавшего, что она недосягаема и представляет для него только поэтическую мечту. Но однажды музыкант сказал, что ему достаточно только видеть Анну, и это немедленно было занесено Т. Кромвелем в список улик против Анны. Смитон был схвачен и доставлен в дом Т.
Генрих уже заготовил речь и отдал распоряжение об организации турнира, которым должно было бы быть отпраздновано рождение наследника. Турнир отменили, а празднества урезали до уровня, приличествующего рождению девочки. Но крестины прошли с подобающей торжественностью.
Страсть короля после этого ничуть не угасла. Они были с Анной не только любовниками, но и союзниками в борьбе против Екатерины Арагонской и против папы римского. Но смерть нерожденного сына положила конец этой всепоглощающей страсти. Те самые черты, которыми Анна некогда пленила и заворожила Генриха, теперь пресытили его, и он начал увлекаться другими женщинами. А потом наступил день, когда новое увлечение короля оказалось не случайной интрижкой. Генрих решил, что он снова влюблен — влюблен в Джейн Сеймур, разительно отличавшуюся от Анны.
Как и в начале ухаживаний за Анной, Генрих и в этот раз пока не помышлял о женитьбе: его подданные еще уповали на то, что он оставит Анну Болейн и вернется к Екатерине Арагонской. Но отвергнуть Анну и жениться еще раз — это могло вызвать уже не просто скандал, но и гражданскую войну. К тому же и сам он мог стать посмешищем для всей Европы.
После смерти Екатерины Арагонской у Анны осталась одна надежда, но это была величайшая надежда: она вновь ждала ребенка. Какими бы любовными интригами не тешился Генрих, она будет в безопасности, если родит ему наследника. Но и на этот раз ребенок не родился… Анна не способна подарить ему сына, значит, и она, как Екатерина Арагонская, — не «настоящая» жена. И король решает избавиться от нее и жениться на Джейн Сеймур.
Эдвард Сеймур, брат новой королевской фаворитки, сблизился со сторонниками принцессы Марии (дочери Екатерины Арагонской) и быстро втянулся в заговор против Анны. Но она не признавала незаконности своего брака с королем, как не признавала его и Екатерина Арагонская. Не признает она и объявления своей дочери незаконнорожденной: раз сына нет, трон унаследует принцесса Елизавета. Эдвард Сеймур и его сообщники давали Джейн указания, как ей надо держаться с Генрих VIII, и та послушно исполняла их советы.
Заговор расширялся, и Томасу Кромвелю, графу Эссекскому, надо было быстро изыскать что-то такое, что явилось бы оправданием ненависти короля к Анне и легко заставило бы его податливую совесть склониться к вынесению смертного приговора. Кромвель решил, что в данном случае может подойти прелюбодейство. Само по себе оно, разумеется, не карается смертью, но в случае с Генрихом все может обстоять по другому: если у королевы окажется любовник, значит, она мечтает выйти за него замуж.
А сделать это возможно будет лишь в случае смерти Генриха; но ведь надеяться на смерть короля — это уже преступление, это уже измена и заговор. Но и тут надо быть начеку: начнут сравнивать достоинства соперников, и если предполагаемый любовник окажется молод и красив, значит, королева отвернулась от бессильного старика. Если же любовник будет стар и непривлекателен, выйдет еще смешней: королю наставило рога какое-то пугало огородное. Хорошо было бы уличить Анну в связи с одним из слуг, которые чаще всего находились при ней. А еще лучше, если у королевы окажется не один любовник, чтобы она предстала в своей ненасытной и противоестественной страсти настоящим монстром. Тогда никто не осмелится винить Генриха, ведь его околдовала женщина, чья порочность сродни сатанизму.
Как-то раз королева беседовала с королевским грумом Генри Норрисом, который входил в число ее друзей. Он давно уже был помолвлен с одной из ее фрейлин, и Анна спросила, почему же он все не женится. Генри Норрис ответил, что подождет еще немного, но Анне показалось, что он не торопится жениться на фрейлине потому, что положение самой королевы является весьма непрочным. И она обрушилась на него с обвинениями, будто он решил жениться… на ней самой.
Норрис был ошарашен и принялся доказывать, что даже не помышлял ни о чем подобном. Между Анной и им на глазах у всех произошла шумная ссора. Только успокоившись, Анна поняла, что она натворила — ведь свидетели могли подумать о близких отношениях между ними! И она повелела Норрису идти к Д. Скипу — королевскому управляющему по раздаче милостыней — и «поклясться, что королева — женщина благопорядочная». На беду обоих Норрис согласился.
Т. Кромвель между тем не переставал свои поиски и в скором времени обнаружил еще одну подходящую жертву — придворного музыканта Марка Смитона, явно влюбленного в королеву и вздыхавшего, что она недосягаема и представляет для него только поэтическую мечту. Но однажды музыкант сказал, что ему достаточно только видеть Анну, и это немедленно было занесено Т. Кромвелем в список улик против Анны. Смитон был схвачен и доставлен в дом Т.
Страница 2 из 4
