В августе 2002 года в небольшом бурятском поселке Селенгинск в 50 километрах от Байкала пропали две девушки — 17-летняя Женя Шекунова и 18-летняя Катя Патеюк. Спустя две недели их тела нашли в яме, выкопанной в лесу недалеко от поселка, в местности, известной под названием Клюквенная падь. Дело об их убийстве оставалось нераскрытым в течение 17 лет. В декабре прошлого года Следственный комитет отчитался о возобновлении расследования и задержании двух подозреваемых: ими оказались сотрудники МВД. Для родственников убитых это не стало неожиданностью — о причастности милиционеров к убийству в поселке говорили с самого начала.
Добавить в моё избранное
27 мин, 33 сек 7662
По утверждению родственников убитых, осенью 2002 года Кузьмин сказал своему отцу, что знает, кто убил девушек, но ему еще нужно проверить некоторые данные перед тем, как называть имена. Информацию об этом подтвердил собеседник в семье Кузьминых.«Он говорил отцу о том, что знает лиц, совершивших преступление. Но хотел найти неоспоримые доказательства», — сказал он.
Вскоре после этого, в субботу 16 ноября 2002 года, Николай Кузьмин с несколькими коллегами и знакомыми поехал на охоту. В лесу их неожиданно догнал замначальника кабанского РОВД по кадровой работе подполковник Николай Стрекаловский. Собеседник в семье Кузьминых подчеркивает, что его никто не звал присоединиться к компании.
Во время охоты Стрекаловский застрелил Николая Кузьмина. Свою вину он не признавал, но, по словам бывшего оперативника Евгения Хасоева, который в то время расследовал убийство двух девушек, ситуационная экспертиза доказала, что стрелял именно он. Уголовное дело в отношении Стрекаловского было передано в суд: милиционер был приговорен к двум годам условного срока и выплате компенсации размером в несколько десятков тысяч рублей.
В начале 2003 года прямо в селенгинском отделе милиции был убит участковый Виталий Богдан. Его тоже застрелил коллега — милиционер Александр Попов. Родственники погибших девушек и собеседник в семье Кузьминых подчеркивают, что Попов был тесно связан со Стрекаловским, так как жил в гражданском браке с его дочерью Анжелой.
Источник, близкий к семье Богдана, рассказал, что родственников пытались убедить в том, что более опытный сотрудник Богдан якобы потребовал от стажера Попова провести неполную разборку-сборку пистолета Макарова, в результате чего и произошел выстрел. «Это надо тупым быть, чтобы такую ***** сморозить. Что [во время рутинной разборки-сборки] выстрел произошел. Это надо на дурачка сыграть вот так», — возмущается собеседник.
По словам источника, Попов тоже не получил реального срока за убийство Богдана и «пролетел как несчастный случай»: «Так, в дурке пару месяцев протусовался. Чисто на хромой козе проехал. Ему что-то там назначили, какие-то выплаты за моральный или материальный ущерб». При этом собеседник уверен, что смерть участкового не случайна: «Там все подвязано — с этим всем, что с девчонками произошло».
После убийств Стрекаловский и Попов быстро уехали из поселка, и больше их никто там не видел.
А дело о двойном убийстве в Клюквенной пади надолго заглохло. «Мы чуть ли не каждые две недели ездили в прокуратуру в Кабанск, — рассказывает Светлана Патеюк. — Выслушают, придут: дело идет. Так я год проездила, потом в город [Улан-Удэ] начала ездить в прокуратуру. Три с половиной года прокатались. Пока информации никакой вам дать не можем. И вот так на этом все затихло».
Родственники обеих девушек особенно сожалеют о том, что у них не осталось почти ничего в память о дочерях, потому что они отдали следователям все их личные вещи. В феврале 2016 года Ольга Шекунова подала в прокуратуру Кабанского района жалобу с требованием вернуть ей изъятые фотографии, дневники и золотые украшения ее дочери. Прокуратура перенаправила эту жалобу в районное управление СК, где ей ответили, что в камере хранения доказательств вообще нет вещей, связанных с этим уголовным делом. Позже прокуратура прислала еще одно постановление уже с другими данными: якобы в ходе следствия были изъяты только золотые сережки, но где они хранятся — неизвестно, а возвращать их или нет, должно решить следствие.
За все эти годы прокуратура трижды приостанавливала предварительное следствие по делу об убийстве в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК). При этом первый раз следствие приостановили уже 26 октября 2002 года, то есть ровно через два месяца после обнаружения тел. Все три постановления через некоторое время отменялись самой же прокуратурой как незаконные.
В 2007-м году, после смены нескольких следователей, дело отправили в архив. Первые обвиняемые в нем появились только спустя 17 лет после смерти девушек.
Спустя месяц, 21 декабря, СК объявил о задержании двух подозреваемых, — ими оказались бывший и действующий сотрудники местного отдела полиции. По версии следствия, «в ночь на 10 августа 2002 года два сотрудника милиции вместе со знакомыми девушками приехали в местность Клюквенная падь, где стали употреблять спиртные напитки; во время застолья между пьяными милиционерами и девушками произошла ссора, во время которой сотрудники при помощи топора расправились с потерпевшими».
Вскоре после этого, в субботу 16 ноября 2002 года, Николай Кузьмин с несколькими коллегами и знакомыми поехал на охоту. В лесу их неожиданно догнал замначальника кабанского РОВД по кадровой работе подполковник Николай Стрекаловский. Собеседник в семье Кузьминых подчеркивает, что его никто не звал присоединиться к компании.
Во время охоты Стрекаловский застрелил Николая Кузьмина. Свою вину он не признавал, но, по словам бывшего оперативника Евгения Хасоева, который в то время расследовал убийство двух девушек, ситуационная экспертиза доказала, что стрелял именно он. Уголовное дело в отношении Стрекаловского было передано в суд: милиционер был приговорен к двум годам условного срока и выплате компенсации размером в несколько десятков тысяч рублей.
В начале 2003 года прямо в селенгинском отделе милиции был убит участковый Виталий Богдан. Его тоже застрелил коллега — милиционер Александр Попов. Родственники погибших девушек и собеседник в семье Кузьминых подчеркивают, что Попов был тесно связан со Стрекаловским, так как жил в гражданском браке с его дочерью Анжелой.
Источник, близкий к семье Богдана, рассказал, что родственников пытались убедить в том, что более опытный сотрудник Богдан якобы потребовал от стажера Попова провести неполную разборку-сборку пистолета Макарова, в результате чего и произошел выстрел. «Это надо тупым быть, чтобы такую ***** сморозить. Что [во время рутинной разборки-сборки] выстрел произошел. Это надо на дурачка сыграть вот так», — возмущается собеседник.
По словам источника, Попов тоже не получил реального срока за убийство Богдана и «пролетел как несчастный случай»: «Так, в дурке пару месяцев протусовался. Чисто на хромой козе проехал. Ему что-то там назначили, какие-то выплаты за моральный или материальный ущерб». При этом собеседник уверен, что смерть участкового не случайна: «Там все подвязано — с этим всем, что с девчонками произошло».
После убийств Стрекаловский и Попов быстро уехали из поселка, и больше их никто там не видел.
А дело о двойном убийстве в Клюквенной пади надолго заглохло. «Мы чуть ли не каждые две недели ездили в прокуратуру в Кабанск, — рассказывает Светлана Патеюк. — Выслушают, придут: дело идет. Так я год проездила, потом в город [Улан-Удэ] начала ездить в прокуратуру. Три с половиной года прокатались. Пока информации никакой вам дать не можем. И вот так на этом все затихло».
Родственники обеих девушек особенно сожалеют о том, что у них не осталось почти ничего в память о дочерях, потому что они отдали следователям все их личные вещи. В феврале 2016 года Ольга Шекунова подала в прокуратуру Кабанского района жалобу с требованием вернуть ей изъятые фотографии, дневники и золотые украшения ее дочери. Прокуратура перенаправила эту жалобу в районное управление СК, где ей ответили, что в камере хранения доказательств вообще нет вещей, связанных с этим уголовным делом. Позже прокуратура прислала еще одно постановление уже с другими данными: якобы в ходе следствия были изъяты только золотые сережки, но где они хранятся — неизвестно, а возвращать их или нет, должно решить следствие.
За все эти годы прокуратура трижды приостанавливала предварительное следствие по делу об убийстве в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК). При этом первый раз следствие приостановили уже 26 октября 2002 года, то есть ровно через два месяца после обнаружения тел. Все три постановления через некоторое время отменялись самой же прокуратурой как незаконные.
В 2007-м году, после смены нескольких следователей, дело отправили в архив. Первые обвиняемые в нем появились только спустя 17 лет после смерти девушек.
Мы снова вернулись в 2002 год
8 ноября 2019 года управление Следственного комитета по Бурятии возобновило производство по делу о двойном убийстве 17-летней давности. В тот же месяц с Патеюками и Шекуновыми связались следователи специального подразделения по раскрытию преступлений прошлых лет. «У меня все перевернулось после этих слов, — рассказывает Светлана Патеюк о неожиданном визите следователей. — Мы снова вернулись в 2002 год».Спустя месяц, 21 декабря, СК объявил о задержании двух подозреваемых, — ими оказались бывший и действующий сотрудники местного отдела полиции. По версии следствия, «в ночь на 10 августа 2002 года два сотрудника милиции вместе со знакомыми девушками приехали в местность Клюквенная падь, где стали употреблять спиртные напитки; во время застолья между пьяными милиционерами и девушками произошла ссора, во время которой сотрудники при помощи топора расправились с потерпевшими».
Страница 4 из 8
