В августе 2002 года в небольшом бурятском поселке Селенгинск в 50 километрах от Байкала пропали две девушки — 17-летняя Женя Шекунова и 18-летняя Катя Патеюк. Спустя две недели их тела нашли в яме, выкопанной в лесу недалеко от поселка, в местности, известной под названием Клюквенная падь. Дело об их убийстве оставалось нераскрытым в течение 17 лет. В декабре прошлого года Следственный комитет отчитался о возобновлении расследования и задержании двух подозреваемых: ими оказались сотрудники МВД. Для родственников убитых это не стало неожиданностью — о причастности милиционеров к убийству в поселке говорили с самого начала.
Добавить в моё избранное
27 мин, 33 сек 7665
Пока Марина Истомина была в роддоме в Улан-Удэ, в доме семьи прошел обыск. В тот же день, 17 декабря, ее мужа забрали в СК, ему предъявили обвинение в убийстве. На следующий день его арестовали. Истомин отказался признать вину.
Марина Истомина считает рождение старшего сына железным алиби мужа. Она уверена, что в ту ночь в августе 2002 года он никак не мог встречаться с девушками, потому что в три часа ночи у нее начались схватки, и он повез ее в больницу. Свидетелями этому стали охранники-коллеги Истомина, которых он вызвал через тревожную кнопку ближайшего магазина, чтобы те отвезли его с женой в родильное отделение. В восемь утра, по словам Истоминой, ее муж уже стоял у роддома. О «неопровержимых доказательствах» невиновности своего доверителя говорит и адвокат Валентин Кротов, который настаивает, что Истомин«был в абсолютно другом месте».
По словам Истоминой, ее муж после армии пять или шесть лет работал водителем вневедомственной охраны МВД, затем устроился в Кабанский РОВД заниматься расследованием экологических преступлений, а после сокращения стал работать в там же в дежурной части. Истомина подчеркивает, что на момент убийства девушек он еще не работал в РОВД, и утверждает, что он никогда не дружил с сотрудниками Инкиным и Казадаевым.
При этом, по ее словам, в 2002 году всех работников пункта вневедомственной охраны, включая ее мужа, вызывали на допрос следователи. По ее словам, это объясняли тем, что у одной из убитых нашли блокнот со списком имен молодых сотрудников селенгинского отдела милиции и местного ПЦО (пункт централизованной охраны вневедомственной охраны МВД, впоследствии Росгвардии). «Для чего? Никто не знает. И их по этому списку всех таскали. Там их человек, может, 15-20 было. Диму тоже, но его на день забрали и потом отпустили», — вспоминает Истомина.
Ольга Шекунова сказала, что слышала о блокноте со списком имен, но у ее дочери его не находили. Патеюки также отрицают, что Катя вела такие записи. Евгений Хасоев, который расследовал убийство, не помнит такого блокнота в материалах дела.
Ольга Шекунова считает, что милиционер, если и не участвовал в убийстве непосредственно, занимался «покрывательством» виновных.«Первый раз сразу после опознания этот Инкин нас допрашивал. И он, я заметила, в глаза мне не смотрел, у него глаза бегали в разные стороны. Я вышла и говорю: Что-то он знает», — утверждает она.
Светлана Патеюк, мать Кати, говорит, что часто видела Инкина после убийства дочери, и отмечает, что он «прямо в глаза лез». «Он наповадился к нам сюда во двор ездить на [детскую] площадку. Выйдешь — он обязательно тут с ребенком на качелях. Где [еще] увидишь — он идет, смотрит на тебя и здоровается. Даже когда к нам приходили [милиционеры] в тот период, он первый забегал [в квартиру]. Вот до сих пор эти глаза его никак не забудутся», — говорит она.
Патеюки также вспоминают, что местные жители обвиняли Инкина в избиениях задержанных. В семье говорят, что в середине нулевых брат жены Василия Патеюка Антон Балдаков, который тогда учился в 11 классе, подрался на улице с молодыми людьми, которые оказались милиционерами в штатском, а затем получил черепно-мозговую травму во время допроса, который вел Инкин. Добиться возбуждения уголовного дела его родственникам не удалось.
Впоследствии Инкин вышел на пенсию и устроился работать в службу безопасности на одном из местных предприятий. Патеюки вспоминают, что в последние годы он ездил на работу в поселок Каменск, где находится Тимлюйский цементный завод. Все эти годы он жил в Селенгинске.
Жена бывшего полицейского Екатерина Инкина сказала, что на время следствия она воздержится от комментариев по делу. «Единственное, что я могу сказать, что ребята точно не виноваты. Ни тот, ни другой. Просто следствие идет не по тому пути», — отметила она.
Время, которое прошло с момента убийства Патеюк и Шекуновой, больше всех допустимых сроков давности — но не в случае двойного убийства.
Марина Истомина считает рождение старшего сына железным алиби мужа. Она уверена, что в ту ночь в августе 2002 года он никак не мог встречаться с девушками, потому что в три часа ночи у нее начались схватки, и он повез ее в больницу. Свидетелями этому стали охранники-коллеги Истомина, которых он вызвал через тревожную кнопку ближайшего магазина, чтобы те отвезли его с женой в родильное отделение. В восемь утра, по словам Истоминой, ее муж уже стоял у роддома. О «неопровержимых доказательствах» невиновности своего доверителя говорит и адвокат Валентин Кротов, который настаивает, что Истомин«был в абсолютно другом месте».
По словам Истоминой, ее муж после армии пять или шесть лет работал водителем вневедомственной охраны МВД, затем устроился в Кабанский РОВД заниматься расследованием экологических преступлений, а после сокращения стал работать в там же в дежурной части. Истомина подчеркивает, что на момент убийства девушек он еще не работал в РОВД, и утверждает, что он никогда не дружил с сотрудниками Инкиным и Казадаевым.
При этом, по ее словам, в 2002 году всех работников пункта вневедомственной охраны, включая ее мужа, вызывали на допрос следователи. По ее словам, это объясняли тем, что у одной из убитых нашли блокнот со списком имен молодых сотрудников селенгинского отдела милиции и местного ПЦО (пункт централизованной охраны вневедомственной охраны МВД, впоследствии Росгвардии). «Для чего? Никто не знает. И их по этому списку всех таскали. Там их человек, может, 15-20 было. Диму тоже, но его на день забрали и потом отпустили», — вспоминает Истомина.
Ольга Шекунова сказала, что слышала о блокноте со списком имен, но у ее дочери его не находили. Патеюки также отрицают, что Катя вела такие записи. Евгений Хасоев, который расследовал убийство, не помнит такого блокнота в материалах дела.
Cледствие идет не по тому пути
При этом, по словам родственников девушек, никто не подозревал в убийстве 26-летнего замначальника селенгинского отделения милиции Евгения Инкина, который теперь арестован по этому делу, — его в поселке знали как скромного и тихого человека. В 2002 году он сам участвовал в расследовании убийства двух девушек. «Инкин заскакивает с операми: Фотографии надо. Я ему спокойно отдавал», — вспоминает Андрей Патеюк.Ольга Шекунова считает, что милиционер, если и не участвовал в убийстве непосредственно, занимался «покрывательством» виновных.«Первый раз сразу после опознания этот Инкин нас допрашивал. И он, я заметила, в глаза мне не смотрел, у него глаза бегали в разные стороны. Я вышла и говорю: Что-то он знает», — утверждает она.
Светлана Патеюк, мать Кати, говорит, что часто видела Инкина после убийства дочери, и отмечает, что он «прямо в глаза лез». «Он наповадился к нам сюда во двор ездить на [детскую] площадку. Выйдешь — он обязательно тут с ребенком на качелях. Где [еще] увидишь — он идет, смотрит на тебя и здоровается. Даже когда к нам приходили [милиционеры] в тот период, он первый забегал [в квартиру]. Вот до сих пор эти глаза его никак не забудутся», — говорит она.
Патеюки также вспоминают, что местные жители обвиняли Инкина в избиениях задержанных. В семье говорят, что в середине нулевых брат жены Василия Патеюка Антон Балдаков, который тогда учился в 11 классе, подрался на улице с молодыми людьми, которые оказались милиционерами в штатском, а затем получил черепно-мозговую травму во время допроса, который вел Инкин. Добиться возбуждения уголовного дела его родственникам не удалось.
Впоследствии Инкин вышел на пенсию и устроился работать в службу безопасности на одном из местных предприятий. Патеюки вспоминают, что в последние годы он ездил на работу в поселок Каменск, где находится Тимлюйский цементный завод. Все эти годы он жил в Селенгинске.
Жена бывшего полицейского Екатерина Инкина сказала, что на время следствия она воздержится от комментариев по делу. «Единственное, что я могу сказать, что ребята точно не виноваты. Ни тот, ни другой. Просто следствие идет не по тому пути», — отметила она.
Все уже, это наш последний шанс
Родственники убитых подчеркивают, что фамилии арестованных по этому делу не стали для них неожиданностью: о своих подозрениях в адрес сотрудников милиции они говорили еще в 2002 году, но тогда никто не обратил на это внимания. «17 лет одни и те же фамилии — и никто ничего. Вообще ноль. Все эти фамилии, которые изначально звучали, на данный момент всплыли снова», — говорит Ольга Шекунова.Время, которое прошло с момента убийства Патеюк и Шекуновой, больше всех допустимых сроков давности — но не в случае двойного убийства.
Страница 7 из 8
