В августе 2002 года в небольшом бурятском поселке Селенгинск в 50 километрах от Байкала пропали две девушки — 17-летняя Женя Шекунова и 18-летняя Катя Патеюк. Спустя две недели их тела нашли в яме, выкопанной в лесу недалеко от поселка, в местности, известной под названием Клюквенная падь. Дело об их убийстве оставалось нераскрытым в течение 17 лет. В декабре прошлого года Следственный комитет отчитался о возобновлении расследования и задержании двух подозреваемых: ими оказались сотрудники МВД. Для родственников убитых это не стало неожиданностью — о причастности милиционеров к убийству в поселке говорили с самого начала.
Добавить в моё избранное
27 мин, 33 сек 7666
Поскольку за это преступление грозит вплоть до пожизненного заключения, то в случае обвинительного приговора судья должен будет решить, применить срок давности и отпустить Инкина и Истомина, либо назначить им наказание. То же самое касается Попова, которого вместе с Инкиным обвиняют в похищении и покушении на убийство Бондаревой.
По сообщению СК, проверяются также версии о «причастности к преступлению еще ряда сотрудников полиции», поэтому не исключено, что обвиняемых станет больше. «Те, кого сейчас озвучивают в этом деле, не могли это сделать быстро вдвоем, или [даже] втроем, — уверен Андрей Патеюк. — Убили одни, а кто-то еще помогал».
Новость о возобновлении расследования в семье Жени Шекуновой называют «печальной радостью». «Надежда, что, господи, ну неужели восторжествует наконец-то [справедливость]? — говорит Ольга Шекунова. — Жить с этим столько лет, вы представляете…». Отец Жени, Виктор Шекунов, до возобновления расследования не дожил — он умер в 2018-м году от рака. «Все уже, это наш последний шанс. [Больше] у нас не будет шанса их посадить», — уверена Шекунова.
Обе семьи надеются, что следствие на этот раз не прекратится, и к ответственности привлекут всех, кто причастен к убийству их дочерей. Светлана Патеюк вспоминает, что после убийства Кати они с мужем «задались целью, что надо дожить до тех времен, чтобы узнать, [кто убийцы], — дожить и посмотреть на них». «Это потрясение страшное. Ну, надежда поселилась, что какое-то прояснение будет, — говорит она. — Как бы то ни было, все равно вина, что вот дочь погибла, и мы ничего не смогли сделать, — она присутствует. Тяжесть эта».
Василий Патеюк говорит, что у него «душа очень болела» много лет после смерти сестры.«Вроде жили-то как кошка с собакой, а потерю ощутил, не знаю, как что. Даже когда по поводу нее разговаривал, сдержаться не мог от слез, — рассказывает он. — Сестра тяжело переживает до сих пор, у нее не прошло это. [А отец] — порой сидишь — он смотрит телевизор, но ты видишь, что он его не видит. Он в стену рядом уткнулся. Час, два, три. Просто лежит и все. Тяжело всем, хоть и прошло уже 17 лет».
По сообщению СК, проверяются также версии о «причастности к преступлению еще ряда сотрудников полиции», поэтому не исключено, что обвиняемых станет больше. «Те, кого сейчас озвучивают в этом деле, не могли это сделать быстро вдвоем, или [даже] втроем, — уверен Андрей Патеюк. — Убили одни, а кто-то еще помогал».
Новость о возобновлении расследования в семье Жени Шекуновой называют «печальной радостью». «Надежда, что, господи, ну неужели восторжествует наконец-то [справедливость]? — говорит Ольга Шекунова. — Жить с этим столько лет, вы представляете…». Отец Жени, Виктор Шекунов, до возобновления расследования не дожил — он умер в 2018-м году от рака. «Все уже, это наш последний шанс. [Больше] у нас не будет шанса их посадить», — уверена Шекунова.
Обе семьи надеются, что следствие на этот раз не прекратится, и к ответственности привлекут всех, кто причастен к убийству их дочерей. Светлана Патеюк вспоминает, что после убийства Кати они с мужем «задались целью, что надо дожить до тех времен, чтобы узнать, [кто убийцы], — дожить и посмотреть на них». «Это потрясение страшное. Ну, надежда поселилась, что какое-то прояснение будет, — говорит она. — Как бы то ни было, все равно вина, что вот дочь погибла, и мы ничего не смогли сделать, — она присутствует. Тяжесть эта».
Василий Патеюк говорит, что у него «душа очень болела» много лет после смерти сестры.«Вроде жили-то как кошка с собакой, а потерю ощутил, не знаю, как что. Даже когда по поводу нее разговаривал, сдержаться не мог от слез, — рассказывает он. — Сестра тяжело переживает до сих пор, у нее не прошло это. [А отец] — порой сидишь — он смотрит телевизор, но ты видишь, что он его не видит. Он в стену рядом уткнулся. Час, два, три. Просто лежит и все. Тяжело всем, хоть и прошло уже 17 лет».
Страница 8 из 8
