Путешествие в Город Мертвых, или Пальмовый Пьянарь и его Упокойный Винарь

Мы собрались в дорогу и шли десять дней, а на одиннадцатый увидели Город Мертвых — до него оставалось миль сорок пути. Когда мы издали глянули на город, то решили, что доберемся до него за день, но ничего подобного: мы шли неделю, а город казался все таким же далеким, как будто он непрерывно отступал назад. Мы не знали, что живым туда входить запрещается и им следует подбираться к городу ночью, но вскоре жена проведала эту тайну и сказала, что нам надо дождаться ночи.

Мы отправились в город в ночной темноте, и оказалось, что ходу до него — час. Но в город мы ночью входить не стали: ведь это был неведомый и чужой нам город.

В городе мертвых

Мы вступили в город рано поутру и принялись расспрашивать про моего винаря, который свалился с пальмы и умер. Мертвые спросили, как его зовут, и я сказал, что его звали БЕЙ-ТИ — пока он не умер и жил в моем городе; но посмертного имени винаря я не знал.

Назвал я им живое имя винаря и сказал, что он умер, свалившись с пальмы, но мертвые ничего мне на это не ответили — они просто глядели на нас и молчали. Глядели они, глядели, и прошло минут пять, и вдруг один мертвец задал мне вопрос — спросил, откуда мы к ним явились. Я ответил, что мы не явились, а пришли — из города, в котором жил мой винарь. Мертвец спросил, где этот город, и я ответил, что очень далеко. Тогда мертвец задал еще один вопрос — спросил, кто обитает в нашем городе, и я сказал, что живые люди. Но едва он услышал, что мы — живые, он стал прогонять нас из Города Мертвых, говоря, что живым у них делать нечего.

И вот стал нас мертвец прогонять, но я взмолился, чтобы он подождал и разрешил мне повидаться с упокойным винарем. В конце концов мертвец согласился и показал нам дом, где обитал винарь, но, как только мы повернулись к мертвецу спиной, а лицом — к дому упокойного винаря, горожане угрюмо и зловеще забормотали, потому что мы нарушили их главный закон — ходить только спиной вперед.

Увидал мертвец, что мы двинулись вперед, и приказал нам немедленно убираться из города: он сказал, что вперед у них ходить запрещается, и если мы хотим навестить винаря, то должны двигаться, как все мертвецы, — назад, а иначе он выгонит нас вон. Мы послушались и осторожно попятились к винарю, но я не умел ходить по-мертвецки, споткнулся и, стараясь не свалиться в яму, которая была вырыта посредине улицы, повернулся и нечаянно посмотрел вперед — в ту сторону, где стоял дом упокойного винаря. Мертвец опять ужасно разозлился и сказал, что больше он этого не потерпит, — мне снова пришлось его умолять и упрашивать. Но, споткнувшись, я сильно ободрал себе ногу и решил остановиться, чтобы унять кровь. Мертвец заметил, что мы остановились, подошел поближе и спросил, в чем дело. Я показал ему на ободранную об камень ногу, но когда он увидел живую кровь, то больше вообще не стал разговаривать: схватил нас и насильно выволок из города. Пока он волок меня с женой по улицам, мы пытались еще раз его умолить, но он сказал, что не желает нас слушать. Оказалось, мертвые ненавидят кровь: не хотят на нее смотреть, да и все тут; а мы с женой об этом не знали.

И вот мертвец уволок нас из города, а сам отправился в дом винаря и сказал, что к нему явились живые. (А нам мертвец приказал ждать.)

Винарь пришел через несколько минут, и я сразу заметил, что он ходит по-мертвецки: спиной вперед, а лицом назад. И вот он поприветствовал нас приветствием мертвых, но мы с женой были живые, а не мертвые, — мы стояли и молча глядели на винаря, потому что не понимали упокойных приветствий. Винарь догадался, что мы живые, а значит, не сможем жить в его доме, и тогда, прежде чем начать разговор, он построил нам жилье и ушел в город.

Немного погодя винарь возвратился — с едой и десятью бочонками вина. За время путешествия мы страшно проголодались и поэтому сначала наелись до отвала, а потом опять навалились на еду — и ели, пока совсем не объелись. Но когда я попробовал пальмовое вино, то понял, что не могу от него оторваться, и выпил залпом все десять бочонков.

После угощения мы приступили к совместной беседе, и вот сначала заговорил я и рассказал винарю, что, когда он умер, мне тоже захотелось поскорей умереть и отправиться за ним; но я не мог умереть. Друзья, увидев, что у меня нет вина и мне больше не надо помогать его пробовать, совсем перестали ко мне заходить, и, если я встречался с другом на улице и приглашал его в гости, он обещал прийти, но никогда не выполнял своего обещания.

И вот я задумался, что же мне делать, и решил отыскать посмертное место, в котором собираются упокойные люди, и упросить его (ушедшего винаря) вернуться в город моего отца.

На следующее утро я отправился в путь и везде — во всех городах и селениях — расспрашивал жителей про посмертное место или про него (упокойного винаря), но мне никто ничего не рассказывал, пока я не проявлю всенасветемогущество; я охотно проявлял всенасвстемогущество, а мне опять ничего не говорили.