Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от диких зверей и по многим другим, самым разным причинам. Первожители Абеокуты сделались родоначальниками нынешнего племени эгба, а их предводитель и вождь Одудува — так его величали — стал достославным праотцом народа йоруба. Люди из племени эгба жили тогда, конечно, не все в одном месте, как сейчас, а на широких пространствах; но было их совсем немного.
Добавить в моё избранное
175 мин, 17 сек 12740
Я юркнул под одеяло к жене, и мы с ней изо всех сил вцепились в спинку кровати, но кровать сотрясалась настолько неудержимо, как если бы через несколько секунд ей было суждено перевернуться. И хоть сама она не перевернулась, зато меня и жену нежданно вытрясла на пол — даром что мы цеплялись за ее спинку как одержимые, — и я сломал несколько ребер, а у жены треснула кость в левом бедре. С огромным трудом — боком-боком, будто крабы, — вскарабкались мы обратно на кровать, забрались под одеяло и притворились от страха, что спим.
Да спать-то было невозможно. И в кровати оставаться — из-за бешеной тряски — тоже было невозможно. И вот я спрыгнул на пол, а вслед за мной поспешно выскочила из кровати жена. Я подбежал к двери, и я рывком распахнул ее, и я торопливо, как спасаясь от погони, опять выбежал на улицу — вместе с матушкой, отцом, братом, сестрой и женой. А по улицам оголтело метались жители деревни, и мы принялись метаться так же оголтело, как они. Мы оголтело метались туда-сюда, или кто куда, пока вдруг не обнаружили, что трескучая тряска прекратилась, а бешеный шум утих. И каждый из нас устрашенно побрел домой. Потому что внезапно упокоенная деревня и затаившаяся повсюду мертвая тишина показались нам еще страшней, чем грохочущая дрожь с ослепительными молниями над головой. Полнейшее безветрие обернулось могильным безмолвием, трава встопорщенно замерла, на древесных ветках не трепыхался ни единый листок, а животные так обессиленно припали к земле, что не убежали бы, даже если б их стали убивать. И никто, конечно, не ведал, что все это случилось из-за моей жены Сэлы. В ознаменование прихода воинов, которых послала за ней Богиня алмазов.
Пока мы с изумлением раздумывали, что же означает нежданно павшая на деревню тишина, ее (деревню) окутал густой туман, в котором никто из жителей ничего не мог разглядеть. Даже самих себя. Туман был такой густой, что если два человека стояли вплотную один к другому — они все равно друг друга не видели. Едва мы с женой приоткрыли дверь, чтоб куда-нибудь убежать, весь туман стянулся под высокое раскидистое дерево напротив нашего дома. А потом склубился в двух могучих воинов. Один из них сидел на громадном верблюде и держал в правой руке тугой массивный лук, а в левой — серебряный щит с алмазной резьбой. Его прикрывало от головы до ног серебряное защитное одеяние, а на руках у него сверкали выложенные алмазами кожаные перчатки. Башмаки он носил серебряные, а его шапку украшали с разных сторон черепа морских зверей. Лицо воина скрывала устрашающая маска, так что неведомо, какие у него были глаза.
Второй воин, по возрасту старше, чем первый, сидел на лошади. Он был в защитной рубахе из толстой кожи, покрытой алмазными изображениями ящериц, крокодилов, омаров и проч, а ноги у него защищала шкура кита, из-под которой виднелись серебряные башмаки. Шапку увенчивали головы четырех диких зверей, повернутые каждая в свою сторону. Первая голова — львиная — смотрела вперед. Вторая — оленья, с ветвистыми рогами — смотрела на восток. Третья — змеиная — смотрела на запад. А четвертая — тигриная — смотрела в южную сторону. Все звериные головы были как живые, а шляпа, если разглядывать ее сверху, — круглая, будто поднос. В руке этот воин держал тяжелую алмазную дубину, и был он такой устрашающий, что больше про него рассказывать я и сейчас еще не могу.
А в то время мне вдруг вспомнилось, что оба воина похожи на алмазных мужчин, которым люди из Нагорного города поклонялись как своим божествам, и по испугу моей жены Сэлы — она даже вся съежилась, едва увидела воинов, — я окончательно уверился, что их послала за Сэлой Богиня алмазов. И еще мне припомнилось, что Богиня алмазов обещала нам всяческие бедствия от прихода воинов, которых она пошлет за Сэлой, — и вот теперь эти бедствия обрушились на нас. А Сэла узнала в воинах сыновей своей матери. И не успели мы захлопнуть дверь, как воины громогласно вскричали:
— Ага! Вот и Сэла! — (Оба махнули ей рукой.) — А ну-ка выходи, нам пора восвояси!
Тут мы поспешно захлопнули дверь, взбежали на последний этаж и осторожно выглянули в окно. Но воины тотчас увидели нас и стали махать Сэле руками, чтоб она спускалась. А когда она не захотела спускаться, лучник принялся осыпать нас тяжелыми стрелами. И мы торопливо отступили от окна. Заметивши, что им не удалось выманить Сэлу из дома, воин с дубиной громоподобно выкрикнул особое слово. И через несколько секунд разразился проливной дождь, подул ураганный ветер, оглушительно зарокотал гром, и с неба, разбивши окно, прямо к нам в комнату ворвалась ослепительная молния. Мы бросились от нее наутек, а в комнате, куда она попала, мгновенно начался свирепый пожар, охвативший вскоре весь дом. Пока мы с ужасом и отчаянием метались по этажам, воины ездили вокруг дома в ожидании, когда пожар выгонит нас к ним на улицу.
Наконец дом заполыхал, словно громадный костер, а наша одежда затлелась, будто древесная кора на поленьях в огне, и я громко воззвал о помощи.
Да спать-то было невозможно. И в кровати оставаться — из-за бешеной тряски — тоже было невозможно. И вот я спрыгнул на пол, а вслед за мной поспешно выскочила из кровати жена. Я подбежал к двери, и я рывком распахнул ее, и я торопливо, как спасаясь от погони, опять выбежал на улицу — вместе с матушкой, отцом, братом, сестрой и женой. А по улицам оголтело метались жители деревни, и мы принялись метаться так же оголтело, как они. Мы оголтело метались туда-сюда, или кто куда, пока вдруг не обнаружили, что трескучая тряска прекратилась, а бешеный шум утих. И каждый из нас устрашенно побрел домой. Потому что внезапно упокоенная деревня и затаившаяся повсюду мертвая тишина показались нам еще страшней, чем грохочущая дрожь с ослепительными молниями над головой. Полнейшее безветрие обернулось могильным безмолвием, трава встопорщенно замерла, на древесных ветках не трепыхался ни единый листок, а животные так обессиленно припали к земле, что не убежали бы, даже если б их стали убивать. И никто, конечно, не ведал, что все это случилось из-за моей жены Сэлы. В ознаменование прихода воинов, которых послала за ней Богиня алмазов.
Пока мы с изумлением раздумывали, что же означает нежданно павшая на деревню тишина, ее (деревню) окутал густой туман, в котором никто из жителей ничего не мог разглядеть. Даже самих себя. Туман был такой густой, что если два человека стояли вплотную один к другому — они все равно друг друга не видели. Едва мы с женой приоткрыли дверь, чтоб куда-нибудь убежать, весь туман стянулся под высокое раскидистое дерево напротив нашего дома. А потом склубился в двух могучих воинов. Один из них сидел на громадном верблюде и держал в правой руке тугой массивный лук, а в левой — серебряный щит с алмазной резьбой. Его прикрывало от головы до ног серебряное защитное одеяние, а на руках у него сверкали выложенные алмазами кожаные перчатки. Башмаки он носил серебряные, а его шапку украшали с разных сторон черепа морских зверей. Лицо воина скрывала устрашающая маска, так что неведомо, какие у него были глаза.
Второй воин, по возрасту старше, чем первый, сидел на лошади. Он был в защитной рубахе из толстой кожи, покрытой алмазными изображениями ящериц, крокодилов, омаров и проч, а ноги у него защищала шкура кита, из-под которой виднелись серебряные башмаки. Шапку увенчивали головы четырех диких зверей, повернутые каждая в свою сторону. Первая голова — львиная — смотрела вперед. Вторая — оленья, с ветвистыми рогами — смотрела на восток. Третья — змеиная — смотрела на запад. А четвертая — тигриная — смотрела в южную сторону. Все звериные головы были как живые, а шляпа, если разглядывать ее сверху, — круглая, будто поднос. В руке этот воин держал тяжелую алмазную дубину, и был он такой устрашающий, что больше про него рассказывать я и сейчас еще не могу.
А в то время мне вдруг вспомнилось, что оба воина похожи на алмазных мужчин, которым люди из Нагорного города поклонялись как своим божествам, и по испугу моей жены Сэлы — она даже вся съежилась, едва увидела воинов, — я окончательно уверился, что их послала за Сэлой Богиня алмазов. И еще мне припомнилось, что Богиня алмазов обещала нам всяческие бедствия от прихода воинов, которых она пошлет за Сэлой, — и вот теперь эти бедствия обрушились на нас. А Сэла узнала в воинах сыновей своей матери. И не успели мы захлопнуть дверь, как воины громогласно вскричали:
— Ага! Вот и Сэла! — (Оба махнули ей рукой.) — А ну-ка выходи, нам пора восвояси!
Тут мы поспешно захлопнули дверь, взбежали на последний этаж и осторожно выглянули в окно. Но воины тотчас увидели нас и стали махать Сэле руками, чтоб она спускалась. А когда она не захотела спускаться, лучник принялся осыпать нас тяжелыми стрелами. И мы торопливо отступили от окна. Заметивши, что им не удалось выманить Сэлу из дома, воин с дубиной громоподобно выкрикнул особое слово. И через несколько секунд разразился проливной дождь, подул ураганный ветер, оглушительно зарокотал гром, и с неба, разбивши окно, прямо к нам в комнату ворвалась ослепительная молния. Мы бросились от нее наутек, а в комнате, куда она попала, мгновенно начался свирепый пожар, охвативший вскоре весь дом. Пока мы с ужасом и отчаянием метались по этажам, воины ездили вокруг дома в ожидании, когда пожар выгонит нас к ним на улицу.
Наконец дом заполыхал, словно громадный костер, а наша одежда затлелась, будто древесная кора на поленьях в огне, и я громко воззвал о помощи.
Страница 34 из 45
