Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от диких зверей и по многим другим, самым разным причинам. Первожители Абеокуты сделались родоначальниками нынешнего племени эгба, а их предводитель и вождь Одудува — так его величали — стал достославным праотцом народа йоруба. Люди из племени эгба жили тогда, конечно, не все в одном месте, как сейчас, а на широких пространствах; но было их совсем немного.
Добавить в моё избранное
175 мин, 17 сек 12745
Все мускулы на его теле давно изработались в ничто, и если он вставал, то не отличался от самой тонкой сухой палочки. Оба глаза у него усохли до почти полной неразличимости. Щеки глубоко ввалились, но все зубы были целы. Он вытянул ноги вперед, будто не мог ими пошевелить. А испугала нас его борода, которая спускалась к земле и достигала в длину десяти футов, хотя на голове у него вместо волос рос редкий пух. По левую руку от старика лежала громадная игуана, а по правую — огромная змея. Такую змею один человек даже с места бы не сдвинул. Но мне, конечно, было неведомо, какую помощь могли оказать старику эти пресмыкаю-щие себя существа. Да и едва я начал примечать окрестные обстоятельства вокруг старика, он внезапно сказал:
— Так это вы, как я понимаю, стучались в дверь?
А когда я подтвердил, что, дескать,
— Мы, —
он спросил:
— И куда же вы идете?
— В город, где много богатств, — ответил я.
— Зачем? — спросил старик.
— За богатствами, — ответил я.
— За богатствами? — удивленно переспросил старик. И я, без всяких колебаний, громко подтвердил:
— Вот именно!
Тут старик поднял взгляд к подземному небу, сколько-то минут поразмышлял, а потом сказал:
— Жаль, что вас убьют Волосатые великаны, когда вы подниметесь на их утес.
Услышавши такое сожаление и когда старик умолк, я спросил его, нет ли впереди какого-нибудь иного пути. Но он ответил, что под землей есть только один-единственный путь. Некоторых из нас очень испугал ответ старика, и они сразу же захотели вернуться домой, или назад. Но старик поспешил им объяснить, что под землей, если уж человек туда попал, можно идти только вперед. А после нашего молчания — потому что все мы, как один, молчали, пока он снова не заговорил, — старик спросил, знаем ли мы его. На что я уважительно ответил ему:
— К сожалению, нет. Поскольку первый раз попаяй под землю.
А старик объявил нам, что каждый проходимец мимо него должен внести ему пограничную плату, прежде чем он будет допущен к дальнейшему путешествию. Я спросил у старика, сколько нужно заплатить, и он ответил, что по десять тысяч каури (около трех пенсов) за каждого человека, или поголовно. Я дал ему семь трехпенсовых монет из денег, пожалованных нам королем Ифе и Богом грома. Эти семь монет оплатили нас всех. После нашей расплаты за дальнейшее путешествие старик встал…
… Он встал, словно живой скелет, и благословил в путь каждого из нас, или открыл перед нами дорогу вперед. Но теперь идти нам помешала ночь. Поэтому мы легли спать — под деревом на придорожном холме, — а утром, как можно раньше, отправились наконец в путь.
К двенадцати часам дня, или после многих миль поспешного путешествия, нам захотелось есть. И мы остановились возле одного из манговых деревьев, которые росли вдоль дороги. Остановились и подождали, не появится ли хозяин деревьев — чтобы попросить у него несколько плодов нам на прокорм, — а когда он не появился, один из нас, по имени Айаса, залез на дерево. Он залез на дерево, и он сбрасывал нам вниз плоды, и мы с жадностью их ели, а он ел прямо на дереве, как вдруг…
… Вдруг ярдах в пятидесяти от нас появился громадный и устрашающий человек, да не один, а с женой. Мы, конечно, сразу же перестали есть и внимательно следили, как страшная семейная пара приближается к нам, и, когда до них оставалось ярдов тридцать пять, поняли, что это великаны, великан-муж и его великанша-жена. Никакой одежды на них не было, а только густые волосы — шерстистые, словно у кошки, но с пятнами, вроде леопардовых. Это на теле. А головы и ноги поросли у них волосами, наподобие щеток: длинными, жесткими и от которых головы казались еще больше, чем были, а ноги — будто в волосяных башмаках. На ладонях у них волос не было, зато рты, когда они закрыты, исчезали под волосами, словно их нету вовсе. Но глаза виднелись всегда — в виде пронзительно-зрячих, или глазных, великанских яблок.
Из огромных ноздрей у них тоже торчали длинные волосы. А когда они открывали рты, то было видно, что зубы у них около двух дюймов длины и по полдюйма в ширину. Муж-великан, ростом до двенадцати футов, если он стоял прямо, был могучий, проворный и ловкий, а по характеру и муж и жена всегда ярились от великой злобы. Но глазные яблоки у великанши-жены были раза в четыре ярче, больше и опасней, чем у мужа, а груди свешивались до самой земли.
В правой руке Волосатый великан держал толстую каменную дубину — такую тяжелую, что для переноски он взваливал ее на плечо. Великанша-жена несла в левой руке убитую антилопу, а в правой — полупридушенного коршуна-стервятника. И едва Волосатые великаны нас увидели, муж угрожающе поднял свою дубину высоко над головой.
Он поднял свою дубину высоко над головой и, когда нас разделяло ярдов около двадцати, оглушительно заорал:
— Кто вы такие? Ну-ка, скажите мне, кто вы такие, чтобы есть мои плоды!
— Так это вы, как я понимаю, стучались в дверь?
А когда я подтвердил, что, дескать,
— Мы, —
он спросил:
— И куда же вы идете?
— В город, где много богатств, — ответил я.
— Зачем? — спросил старик.
— За богатствами, — ответил я.
— За богатствами? — удивленно переспросил старик. И я, без всяких колебаний, громко подтвердил:
— Вот именно!
Тут старик поднял взгляд к подземному небу, сколько-то минут поразмышлял, а потом сказал:
— Жаль, что вас убьют Волосатые великаны, когда вы подниметесь на их утес.
Услышавши такое сожаление и когда старик умолк, я спросил его, нет ли впереди какого-нибудь иного пути. Но он ответил, что под землей есть только один-единственный путь. Некоторых из нас очень испугал ответ старика, и они сразу же захотели вернуться домой, или назад. Но старик поспешил им объяснить, что под землей, если уж человек туда попал, можно идти только вперед. А после нашего молчания — потому что все мы, как один, молчали, пока он снова не заговорил, — старик спросил, знаем ли мы его. На что я уважительно ответил ему:
— К сожалению, нет. Поскольку первый раз попаяй под землю.
А старик объявил нам, что каждый проходимец мимо него должен внести ему пограничную плату, прежде чем он будет допущен к дальнейшему путешествию. Я спросил у старика, сколько нужно заплатить, и он ответил, что по десять тысяч каури (около трех пенсов) за каждого человека, или поголовно. Я дал ему семь трехпенсовых монет из денег, пожалованных нам королем Ифе и Богом грома. Эти семь монет оплатили нас всех. После нашей расплаты за дальнейшее путешествие старик встал…
… Он встал, словно живой скелет, и благословил в путь каждого из нас, или открыл перед нами дорогу вперед. Но теперь идти нам помешала ночь. Поэтому мы легли спать — под деревом на придорожном холме, — а утром, как можно раньше, отправились наконец в путь.
К двенадцати часам дня, или после многих миль поспешного путешествия, нам захотелось есть. И мы остановились возле одного из манговых деревьев, которые росли вдоль дороги. Остановились и подождали, не появится ли хозяин деревьев — чтобы попросить у него несколько плодов нам на прокорм, — а когда он не появился, один из нас, по имени Айаса, залез на дерево. Он залез на дерево, и он сбрасывал нам вниз плоды, и мы с жадностью их ели, а он ел прямо на дереве, как вдруг…
… Вдруг ярдах в пятидесяти от нас появился громадный и устрашающий человек, да не один, а с женой. Мы, конечно, сразу же перестали есть и внимательно следили, как страшная семейная пара приближается к нам, и, когда до них оставалось ярдов тридцать пять, поняли, что это великаны, великан-муж и его великанша-жена. Никакой одежды на них не было, а только густые волосы — шерстистые, словно у кошки, но с пятнами, вроде леопардовых. Это на теле. А головы и ноги поросли у них волосами, наподобие щеток: длинными, жесткими и от которых головы казались еще больше, чем были, а ноги — будто в волосяных башмаках. На ладонях у них волос не было, зато рты, когда они закрыты, исчезали под волосами, словно их нету вовсе. Но глаза виднелись всегда — в виде пронзительно-зрячих, или глазных, великанских яблок.
Из огромных ноздрей у них тоже торчали длинные волосы. А когда они открывали рты, то было видно, что зубы у них около двух дюймов длины и по полдюйма в ширину. Муж-великан, ростом до двенадцати футов, если он стоял прямо, был могучий, проворный и ловкий, а по характеру и муж и жена всегда ярились от великой злобы. Но глазные яблоки у великанши-жены были раза в четыре ярче, больше и опасней, чем у мужа, а груди свешивались до самой земли.
В правой руке Волосатый великан держал толстую каменную дубину — такую тяжелую, что для переноски он взваливал ее на плечо. Великанша-жена несла в левой руке убитую антилопу, а в правой — полупридушенного коршуна-стервятника. И едва Волосатые великаны нас увидели, муж угрожающе поднял свою дубину высоко над головой.
Он поднял свою дубину высоко над головой и, когда нас разделяло ярдов около двадцати, оглушительно заорал:
— Кто вы такие? Ну-ка, скажите мне, кто вы такие, чтобы есть мои плоды!
Страница 39 из 45
