Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от диких зверей и по многим другим, самым разным причинам. Первожители Абеокуты сделались родоначальниками нынешнего племени эгба, а их предводитель и вождь Одудува — так его величали — стал достославным праотцом народа йоруба. Люди из племени эгба жили тогда, конечно, не все в одном месте, как сейчас, а на широких пространствах; но было их совсем немного.
Добавить в моё избранное
175 мин, 17 сек 12744
(Так, между прочим, ей удается утихомирить своего мужа, Сонго, если он мечет от ярости громы и молнии.)
Сонго ярился все сильнее, и он все яростней тряс свою тыкву, и молнии все ослепительней, с ужасным громом, озаряли Святилище, но Ойа по-прежнему ловила их на свой двухлезвийный медный топор, и через несколько минут ее муж успокоился, повесил тыкву перед своими божествами, так что молнии перестали сотрясать небо и Святилище, а Ойа в свою очередь тоже повесила тыкву на ее обычное место перед своими божествами, и грохочущая гроза с неистовым ливнем быстро затихла.
Мы очень любопытственно наслаждались этим зрелищем богов. Нам показали в Святилище и еще немало чудес. Но вечером мы снова вернулись во дворец. А на другое утро, при нашем прощании с громотворным семейством, муж (Сонго, или Бог грома) подарил нам четыре черные таблетки, которые придавали человеку иное, чем его собственное, обличье, если их проглотить. А жена (Ойа) одарила нас четырьмя красными таблетками, возвращавшими человеку его прежний облик, во что бы он до этого ни превратился. Мы вознесли громотворным богам великую благодарность и отправились обратно в Ифе.
Добравшись на третий день до Ифе и поскольку нам не хотелось там задерживаться, я объявил вечером привратнику, что поутру мы пойдем дальше. Он было посоветовал нам весело отдохнуть в его компании еще несколько дней, но я сказал, что мы хотим попасть, куда собирались, как можно быстрей. Тогда он согласился проводить нас к входу в Подземный город на следующее же утро, а вечером помолился о нашей удачной доставке к месту назначения и благополучном возвращении в родную деревню.
— Наутро, или перед уходом, Главный погранично-городской привратник захотел осмотреть наше дорожное вооружение. А увидевши мой кинжал, мое ружье и кинжалы моих спутников, разразился громким смехом. Он объяснил нам, что такое оружие окажется бесполезным среди опасностей Подземного города, и особенно — при встрече с Волосатыми великанами, которых мы никак не минуем в пути. Но, поскольку Главный привратник был добрым привратником, он одарил нас луками со множеством отравленных стрел. После этого я попросил его показать нам невидимую дорогу к Подземному городу. И он протянул руку в сторону одного отдаленного дома, который, несмотря на большое расстояние, все же можно было разглядеть.
Дом этот, если его можно так назвать, узкий и длинный, словно труба. Значит, он был построен (из глины) больше двухсот лет назад. Вход в него очень тесный и устлан опавшими листьями. А значит, им пользуются очень редко. Тем более что он завален еще и тяжелым камнем, который не под силу отвалить даже целой сотне людей. А сверху на доме — маленькая круглая дырка, откуда постоянно подымается к небу дым.
Нам стало очень безотрадно, когда привратник сказал, чтоб мы шли к этому дому и, трижды поклонившись у входа, постучали в тяжелый камень, который заменял там дверь. Но так или эдак, а поблагодаривши доброго привратника и попрощавшись с его семьей, мы удрученно отправились к далекому дому. Минут через тридцать быстрой ходьбы мы остановились у входа в дом. Потом три раза поклонились, и я постучал по дверному камню. Вскоре явилось множество рук, которые отвалили тяжелый камень от входа, и послышался дряхлый голос, предложивший нам войти. Но мы не заметили, к нашему удивлению, ни тел от рук, отваливших камень, ни человека при голосе, предложившего нам войти.
И все-таки я отважно вошел, а мои друзья в страхе последовали за мной. Вскоре нам открылась длинная лестница, которая уходила глубоко под землю. И мы начали спускаться. А через час добрались до коренной земли подземелья. Пока мы стояли там и со страхом озирались, думая увидеть Иной мир, к нам подошел человек средних лет от рождения и в черной одежде. Он сказал, что нас ждут. Тогда я вкрадчиво спросил:
— Кто?
И человек в черном ответил:
— Мой отец, Хранитель здешнего мира.
Мы пошли за этим человеком с надеждой, что его отец где-нибудь поблизости. Но шли около двух часов, а пришли к высокой скале. И, не мешкая, поднялись на вершину скалы.
Мы поднялись на вершину скалы и увидели старика в деревянном кресле. А его сын, или наш провожатый, после того как мы подошли к его отцу и приветственно поклонились ему, ушел в свой дом неподалеку. Вот поклонились мы его отцу, и он (отец) предложил нам сесть — на камни перед его креслом, которые лежали там как сиденья для гостей. Севши, я сразу же принялся зорко наблюдать за наружностью этого старика и окрестными обстоятельствами. Сам старик был такой старый, что уже опоздал умереть, или пережил свою смерть.
Сонго ярился все сильнее, и он все яростней тряс свою тыкву, и молнии все ослепительней, с ужасным громом, озаряли Святилище, но Ойа по-прежнему ловила их на свой двухлезвийный медный топор, и через несколько минут ее муж успокоился, повесил тыкву перед своими божествами, так что молнии перестали сотрясать небо и Святилище, а Ойа в свою очередь тоже повесила тыкву на ее обычное место перед своими божествами, и грохочущая гроза с неистовым ливнем быстро затихла.
Мы очень любопытственно наслаждались этим зрелищем богов. Нам показали в Святилище и еще немало чудес. Но вечером мы снова вернулись во дворец. А на другое утро, при нашем прощании с громотворным семейством, муж (Сонго, или Бог грома) подарил нам четыре черные таблетки, которые придавали человеку иное, чем его собственное, обличье, если их проглотить. А жена (Ойа) одарила нас четырьмя красными таблетками, возвращавшими человеку его прежний облик, во что бы он до этого ни превратился. Мы вознесли громотворным богам великую благодарность и отправились обратно в Ифе.
Добравшись на третий день до Ифе и поскольку нам не хотелось там задерживаться, я объявил вечером привратнику, что поутру мы пойдем дальше. Он было посоветовал нам весело отдохнуть в его компании еще несколько дней, но я сказал, что мы хотим попасть, куда собирались, как можно быстрей. Тогда он согласился проводить нас к входу в Подземный город на следующее же утро, а вечером помолился о нашей удачной доставке к месту назначения и благополучном возвращении в родную деревню.
Волосатый великан и волосатая великанша. Развлечения девятого вечера
Вечером жители деревни собрались перед моим домом даже раньше всегдашнего. Поскольку им не терпелось дослушать историю шестого путешествия. Когда их всех угостили вином, я заговорил так:— Наутро, или перед уходом, Главный погранично-городской привратник захотел осмотреть наше дорожное вооружение. А увидевши мой кинжал, мое ружье и кинжалы моих спутников, разразился громким смехом. Он объяснил нам, что такое оружие окажется бесполезным среди опасностей Подземного города, и особенно — при встрече с Волосатыми великанами, которых мы никак не минуем в пути. Но, поскольку Главный привратник был добрым привратником, он одарил нас луками со множеством отравленных стрел. После этого я попросил его показать нам невидимую дорогу к Подземному городу. И он протянул руку в сторону одного отдаленного дома, который, несмотря на большое расстояние, все же можно было разглядеть.
Дом этот, если его можно так назвать, узкий и длинный, словно труба. Значит, он был построен (из глины) больше двухсот лет назад. Вход в него очень тесный и устлан опавшими листьями. А значит, им пользуются очень редко. Тем более что он завален еще и тяжелым камнем, который не под силу отвалить даже целой сотне людей. А сверху на доме — маленькая круглая дырка, откуда постоянно подымается к небу дым.
Нам стало очень безотрадно, когда привратник сказал, чтоб мы шли к этому дому и, трижды поклонившись у входа, постучали в тяжелый камень, который заменял там дверь. Но так или эдак, а поблагодаривши доброго привратника и попрощавшись с его семьей, мы удрученно отправились к далекому дому. Минут через тридцать быстрой ходьбы мы остановились у входа в дом. Потом три раза поклонились, и я постучал по дверному камню. Вскоре явилось множество рук, которые отвалили тяжелый камень от входа, и послышался дряхлый голос, предложивший нам войти. Но мы не заметили, к нашему удивлению, ни тел от рук, отваливших камень, ни человека при голосе, предложившего нам войти.
И все-таки я отважно вошел, а мои друзья в страхе последовали за мной. Вскоре нам открылась длинная лестница, которая уходила глубоко под землю. И мы начали спускаться. А через час добрались до коренной земли подземелья. Пока мы стояли там и со страхом озирались, думая увидеть Иной мир, к нам подошел человек средних лет от рождения и в черной одежде. Он сказал, что нас ждут. Тогда я вкрадчиво спросил:
— Кто?
И человек в черном ответил:
— Мой отец, Хранитель здешнего мира.
Мы пошли за этим человеком с надеждой, что его отец где-нибудь поблизости. Но шли около двух часов, а пришли к высокой скале. И, не мешкая, поднялись на вершину скалы.
Мы поднялись на вершину скалы и увидели старика в деревянном кресле. А его сын, или наш провожатый, после того как мы подошли к его отцу и приветственно поклонились ему, ушел в свой дом неподалеку. Вот поклонились мы его отцу, и он (отец) предложил нам сесть — на камни перед его креслом, которые лежали там как сиденья для гостей. Севши, я сразу же принялся зорко наблюдать за наружностью этого старика и окрестными обстоятельствами. Сам старик был такой старый, что уже опоздал умереть, или пережил свою смерть.
Страница 38 из 45
