Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от диких зверей и по многим другим, самым разным причинам. Первожители Абеокуты сделались родоначальниками нынешнего племени эгба, а их предводитель и вождь Одудува — так его величали — стал достославным праотцом народа йоруба. Люди из племени эгба жили тогда, конечно, не все в одном месте, как сейчас, а на широких пространствах; но было их совсем немного.
Добавить в моё избранное
175 мин, 17 сек 12665
Когда все хлысты окончательно изодрались, Колдунная Владычица влезла на заклятого страуса и сразу уехала. А изваяния, к нашему горестному страху, как бы стонали после ее отъезда чуть ли не два часа.
Около семи часов утра мы поели орехов колы, взяли наши кинжалы и отправились к самой близкорастущей возле нашей хижины пальме. Мы срезали множество тонких пальмовых веток, и мы сплели из них несколько больших корзин. И пошли с корзинами в ореховую чащобу. Нарвавши там орехов колы и когда они были очищены, мы положили их в корзины и возвратились к своей хижине.
На следующее утро мы с рассвета ждали, что Колдунная Владычица приедет бичевать изваяния, но она в то утро не приехала. Прождавши ее до девяти часов, чтобы увидеть, как она будет их бичевать, мы убедились, что ее нет, и отнесли корзины с орехами колы, как она разрешила нам заранее, на ближайший базар. Мы, конечно, с огромным интересом собирались увидеть этот знаменитый базар, потому что такого знаменитого базара не должно быть возле потаенных мест вроде джунглей Колдунной Владычицы. Ну и, конечно же, люди там оказались совсем особые по сравнению с нами, или обычными людьми, а по своему поведению, и разговорам, и привычкам — очень подозрительные для нас.
Но мы, к нашей радости, продали орехи колы за вполне нормальные и хорошие деньги. На вырученные от продажи деньги мы купили ямса и множество всяких других продуктов для еды, а когда вернулись, вырыли в углу нашей хижины поместительную яму. Мы поместили туда оставшиеся у нас после покупок деньги и прикрыли яму плоской доской. Эта яма должна была служить нам как сберегательный сейф. А потом мы стали с нетерпением дожидаться, когда снова откроется базар, который торговал там один раз в пять дней.
И мы старались даже не думать о яме возле изваяний, потому что Колдунная Владычица запретила нам заглядывать туда, а нарушать ее предостережение мы боялись и не хотели.
Но на четвертый день Колдунная Владычица опять приехала к нашей хижине со связкой хлыстов. Она принялась бичевать изваяния и безжалостно бичевала каждое из них, пока снова не изодрала все хлысты. А я, увидевши, с какой беспощадностью она их бичевала, выскочил незамеченно для себя за порог, упал перед ней на колени и стал со слезами умолять ее сжалиться над несчастными изваяниями. Но она, к моему изумлению, так разъярилась, что плюнула мне прямо в глаза и с великой злобой проговорила:
— Вы оба тоже, конечно, скоро обернетесь изваяниями!
Едва Колдунная Владычица проговорила эти слова, я так испугался, что мгновенно вскочил на ноги и бегом возвратился в хижину. А она, глумливо исхлеставши все изваяния до полного своего удовольствия, влезла на страуса и сразу уехала в сопровождении птиц, которые с оглушительным щебетом кружились над ее головой.
Мы прожили у Колдунной Владычицы около двух лет и, когда накопили достаточную сумму денег, начали с радостью собираться домой. Но, к несчастью, наша младшая сестра Ашаби, которую мы оставили присматривать за родителями, ушла как раз в это время из дому. Она решила разыскать нас, потому что родителям захотелось повидаться с нами, а они даже не знали, живы мы или съедены дикими зверями, зарабатываем ли на чужбине деньги или сгинули, заблудившись в джунглях. Родители наказали Ашаби непременно привести нас домой — хоть с деньгами, хоть без денег и где бы мы ей ни встретились.
Однажды утром, заглянувши в своих скитаниях на базар, она увидела нас за продажей орехов колы. Мы-то, конечно, когда она обратилась к нам с приветствием, поначалу не признали ее за сестру, потому что едва ли она могла прийти, как нам казалось, на такой дальний, опасный и потаенный базар. Но когда она открылась, мы сразу ее вспомнили и радостно заключили в братские объятия. А потом вскоре ушли с базара — гораздо раньше, чем обычно, — и вернулись на радостях в нашу хижину…
А теперь, друзья, уже поздно, и я завершу свой рассказ о моем первом путешествии завтра вечером.
После этого жители деревни допили остатки пальмового вина, спели несколько песен и немного поплясали, а потом разбрелись по домам.
Но им пришлось петь и плясать без музыки, потому что они не догадались прихватить, когда собирались ко мне, свои музыкальные инструменты.
— Сразу по приходе в хижину и поставивши пустые корзины на пол, мы спрятали деньги, вырученные от продажи орехов колы, в нашу сберегательную яму, а после этого приготовили еду. За едой сестра Ашаби принялась рассказывать нам новости о наших родителях и отчей деревне. Она сказала, что родители по-прежнему живут в их великой бедности.
Около семи часов утра мы поели орехов колы, взяли наши кинжалы и отправились к самой близкорастущей возле нашей хижины пальме. Мы срезали множество тонких пальмовых веток, и мы сплели из них несколько больших корзин. И пошли с корзинами в ореховую чащобу. Нарвавши там орехов колы и когда они были очищены, мы положили их в корзины и возвратились к своей хижине.
На следующее утро мы с рассвета ждали, что Колдунная Владычица приедет бичевать изваяния, но она в то утро не приехала. Прождавши ее до девяти часов, чтобы увидеть, как она будет их бичевать, мы убедились, что ее нет, и отнесли корзины с орехами колы, как она разрешила нам заранее, на ближайший базар. Мы, конечно, с огромным интересом собирались увидеть этот знаменитый базар, потому что такого знаменитого базара не должно быть возле потаенных мест вроде джунглей Колдунной Владычицы. Ну и, конечно же, люди там оказались совсем особые по сравнению с нами, или обычными людьми, а по своему поведению, и разговорам, и привычкам — очень подозрительные для нас.
Но мы, к нашей радости, продали орехи колы за вполне нормальные и хорошие деньги. На вырученные от продажи деньги мы купили ямса и множество всяких других продуктов для еды, а когда вернулись, вырыли в углу нашей хижины поместительную яму. Мы поместили туда оставшиеся у нас после покупок деньги и прикрыли яму плоской доской. Эта яма должна была служить нам как сберегательный сейф. А потом мы стали с нетерпением дожидаться, когда снова откроется базар, который торговал там один раз в пять дней.
И мы старались даже не думать о яме возле изваяний, потому что Колдунная Владычица запретила нам заглядывать туда, а нарушать ее предостережение мы боялись и не хотели.
Но на четвертый день Колдунная Владычица опять приехала к нашей хижине со связкой хлыстов. Она принялась бичевать изваяния и безжалостно бичевала каждое из них, пока снова не изодрала все хлысты. А я, увидевши, с какой беспощадностью она их бичевала, выскочил незамеченно для себя за порог, упал перед ней на колени и стал со слезами умолять ее сжалиться над несчастными изваяниями. Но она, к моему изумлению, так разъярилась, что плюнула мне прямо в глаза и с великой злобой проговорила:
— Вы оба тоже, конечно, скоро обернетесь изваяниями!
Едва Колдунная Владычица проговорила эти слова, я так испугался, что мгновенно вскочил на ноги и бегом возвратился в хижину. А она, глумливо исхлеставши все изваяния до полного своего удовольствия, влезла на страуса и сразу уехала в сопровождении птиц, которые с оглушительным щебетом кружились над ее головой.
Мы прожили у Колдунной Владычицы около двух лет и, когда накопили достаточную сумму денег, начали с радостью собираться домой. Но, к несчастью, наша младшая сестра Ашаби, которую мы оставили присматривать за родителями, ушла как раз в это время из дому. Она решила разыскать нас, потому что родителям захотелось повидаться с нами, а они даже не знали, живы мы или съедены дикими зверями, зарабатываем ли на чужбине деньги или сгинули, заблудившись в джунглях. Родители наказали Ашаби непременно привести нас домой — хоть с деньгами, хоть без денег и где бы мы ей ни встретились.
Однажды утром, заглянувши в своих скитаниях на базар, она увидела нас за продажей орехов колы. Мы-то, конечно, когда она обратилась к нам с приветствием, поначалу не признали ее за сестру, потому что едва ли она могла прийти, как нам казалось, на такой дальний, опасный и потаенный базар. Но когда она открылась, мы сразу ее вспомнили и радостно заключили в братские объятия. А потом вскоре ушли с базара — гораздо раньше, чем обычно, — и вернулись на радостях в нашу хижину…
А теперь, друзья, уже поздно, и я завершу свой рассказ о моем первом путешествии завтра вечером.
После этого жители деревни допили остатки пальмового вина, спели несколько песен и немного поплясали, а потом разбрелись по домам.
Но им пришлось петь и плясать без музыки, потому что они не догадались прихватить, когда собирались ко мне, свои музыкальные инструменты.
Колдунная владычица превращает меня на два года в изваяние. Развлечения второго вечера
Вечером жители деревни опять собрались к моему дому. И каждый получил свою порцию пальмового вина. Все с удовольствием отвыпили, спели несколько песен и немного поплясали, а потом я поведал им последнюю повесть о моем первом путешествии, которая сложилась у меня так:— Сразу по приходе в хижину и поставивши пустые корзины на пол, мы спрятали деньги, вырученные от продажи орехов колы, в нашу сберегательную яму, а после этого приготовили еду. За едой сестра Ашаби принялась рассказывать нам новости о наших родителях и отчей деревне. Она сказала, что родители по-прежнему живут в их великой бедности.
Страница 5 из 45
