Симби была дочка зажиточной женщины, и она была единственный ребенок у матери. Ей совершенно не приходилось работать, она только ела, после еды купалась и носила самые дорогие одежды. К тому же она была такой замечательной певицей, что могла своим пением оживить мертвеца, и красивейшей девушкой у себя в деревне.
Добавить в моё избранное
135 мин, 57 сек 17827
После недельного путешествия по джунглям Симби сумела найти пещеру, в которой оставила сумку с богами, когда уходила на поиски пропитания, прежде чем вступить в обманный чертог, откуда Сатир утащил ее на скалу, чтобы окаменить ей руки и ноги.
Симби поспешно вошла в пещеру и увидела, что сумка с богами цела. Повесивши сумку на левое плечо, она, как обычно, пустилась в дорогу и вскоре вышла на берег реки. А ей ужасно хотелось пить, и она с наслаждением утолила жажду, искупалась сама и выкупала богов, как если бы боги были людьми. Сделавши это, она подождала, пока осядет взбаламученный ил, чтобы посмотреться в свое отражение, а потом принагнулась к самой воде. И увидела, что волосы у нее свалялись и стали жесткие, как на пыльной щетке. Тогда она снова вымыла голову, высушила волосы и заплела их в шесть кос. Потом отыскала гибкое растение — оно было тонкое, словно нить для шитья, — отрезала от него примерно шесть футов, сняла одежду и зачинила ее, потому что одежда истрепалась в тряпки, а потом оделась и склонилась над речкой. Но в ее отражении не было красоты, потому что ей не хватало особого порошка, который приготовляют из Кэмового дерева. К счастью, когда она осмотрелась вокруг, то увидела невдалеке нужное дерево. Она подошла к нему и обнаружила у корней перетертую в мелкий порошок древесину, которую источили особые насекомые. Симби собрала с земли порошок, замешала на воде и натерла все тело.
И опять глянула в свое отражение. Но оно показало, что не все еще сделано и лицо требует дополнительного ухода. Тогда она отыскала засохшее дерево, растолкла булыжником его черную древесину и полученным порошком натерла лицо. А потом опять наклонилась к воде. И вот увидела, что стала по-настоящему прекрасной дамой. Тогда она оглядела свою одежду и убедилась, что зачинила ее прекрасно.
Но, поднявши голову от своего отражения, чтобы припомнить, все ли исполнено, она вдруг увидела у реки Сатира, который злобно рыскал по джунглям с того самого момента, как она исчезла со скалы, и вот объявился теперь перед ней.
«Эге! А ты, оказывается, и правда пресловутый вредоносец, или, как прозвали тебя люди, смертоносный злоумышленник Темных джунглей!» — со страхом и удивлением подумала Симби.
Она подбежала к своим богам, которых оставила сушиться под солнцем, быстро спрятала их в обычную сумку и повесила сумку на левое плечо. А потом, неколебимая, как прибрежная скала, без всякой робости сказала Сатиру:
— Подходи, злосчастный нечестивец и жалкий живоглот, я готова сразиться с тобой до смерти, гнусный губитель невинных путников и коварный каннибал Темных джунглей!
— Ух-ххух! А я-то собирался сжалиться над тобой, когда ты попадешься мне среди джунглей, и заживо посадить тебя в клетку на несколько дней, прежде чем убить и съесть! Но теперь я прикончу тебя сразу же — в отместку за твои горделивые словеса!
Пока Сатир запугивал Симби, свыше тысячи злоехидных тварей сбежались из джунглей на берег реки. И все они злорадно орали от удовольствия, думая, что Сатир, без всяких сомнений, прикончит Симби за две секунды.
Сатир злонамеренно подскочил к Симби и так долбанул ее сверху по голове, что она уменьшилась до одного фута. Но пока он пытался поймать ее у земли, она неожиданно подпрыгнула вверх, и к ней вернулся ее обычный рост. А потом она ударила врага по глазам, и он, не успевши защитить их, ослеп, но, пока она пыталась окунуть его в речку, чтобы он захлебнулся под водой до смерти, ему удалось вернуть себе зрение противоударным злотворным средством. Он яростно дыхнул на свои ладони, и они раскалились добела, как железо, и он попытался обхватить ими Симби с расчетом сжечь ее до мгновенной смерти, а увидел вместо этого, что она нырнула в надежде спастись от сожжения под воду, но и он сейчас же нырнул вслед за ней, чтоб сжечь ее раскаленными ладонями прямо в речке.
Он шарил ладонями по речному дну, и они постепенно у него остывали, а Симби обернулась водяным насекомым и стала сновать по поверхности воды, но это была последняя уловка, которая оставалась у нее для спасения.
Увидевши на поверхности воды насекомое — а других существ поблизости не было, если не считать злоехидных тварей, — Сатир схватил его и принялся рассуждать:
— Это насекомое зовется Ироми. Однажды, когда мы взаимно единоборствовали с пришлой сюда откуда-то дамой (Симби) и я не смог ее победить, она похвалялась перед боем, что может превратиться в «Иро…», но ничего не говорила про Ироми, а это явно Ироми.
И он небрежно отшвырнул насекомое, и оно торопливо отплыло подальше.
Сатира запутало название «Иро…», которое он услышал перед битвой от Симби, а та не успела проговорить «Ироми», потому что ее перебила Рэли с мыслью не дать ей открыться врагу и оборвала ее речь такими словами: «Ой, не открывай всего, что ты можешь предпринять…»
И Симби оборвала свою речь на «Иро…», вместо того чтоб сказать «Ироми».
Симби поспешно вошла в пещеру и увидела, что сумка с богами цела. Повесивши сумку на левое плечо, она, как обычно, пустилась в дорогу и вскоре вышла на берег реки. А ей ужасно хотелось пить, и она с наслаждением утолила жажду, искупалась сама и выкупала богов, как если бы боги были людьми. Сделавши это, она подождала, пока осядет взбаламученный ил, чтобы посмотреться в свое отражение, а потом принагнулась к самой воде. И увидела, что волосы у нее свалялись и стали жесткие, как на пыльной щетке. Тогда она снова вымыла голову, высушила волосы и заплела их в шесть кос. Потом отыскала гибкое растение — оно было тонкое, словно нить для шитья, — отрезала от него примерно шесть футов, сняла одежду и зачинила ее, потому что одежда истрепалась в тряпки, а потом оделась и склонилась над речкой. Но в ее отражении не было красоты, потому что ей не хватало особого порошка, который приготовляют из Кэмового дерева. К счастью, когда она осмотрелась вокруг, то увидела невдалеке нужное дерево. Она подошла к нему и обнаружила у корней перетертую в мелкий порошок древесину, которую источили особые насекомые. Симби собрала с земли порошок, замешала на воде и натерла все тело.
И опять глянула в свое отражение. Но оно показало, что не все еще сделано и лицо требует дополнительного ухода. Тогда она отыскала засохшее дерево, растолкла булыжником его черную древесину и полученным порошком натерла лицо. А потом опять наклонилась к воде. И вот увидела, что стала по-настоящему прекрасной дамой. Тогда она оглядела свою одежду и убедилась, что зачинила ее прекрасно.
Но, поднявши голову от своего отражения, чтобы припомнить, все ли исполнено, она вдруг увидела у реки Сатира, который злобно рыскал по джунглям с того самого момента, как она исчезла со скалы, и вот объявился теперь перед ней.
«Эге! А ты, оказывается, и правда пресловутый вредоносец, или, как прозвали тебя люди, смертоносный злоумышленник Темных джунглей!» — со страхом и удивлением подумала Симби.
Она подбежала к своим богам, которых оставила сушиться под солнцем, быстро спрятала их в обычную сумку и повесила сумку на левое плечо. А потом, неколебимая, как прибрежная скала, без всякой робости сказала Сатиру:
— Подходи, злосчастный нечестивец и жалкий живоглот, я готова сразиться с тобой до смерти, гнусный губитель невинных путников и коварный каннибал Темных джунглей!
— Ух-ххух! А я-то собирался сжалиться над тобой, когда ты попадешься мне среди джунглей, и заживо посадить тебя в клетку на несколько дней, прежде чем убить и съесть! Но теперь я прикончу тебя сразу же — в отместку за твои горделивые словеса!
Пока Сатир запугивал Симби, свыше тысячи злоехидных тварей сбежались из джунглей на берег реки. И все они злорадно орали от удовольствия, думая, что Сатир, без всяких сомнений, прикончит Симби за две секунды.
Сатир злонамеренно подскочил к Симби и так долбанул ее сверху по голове, что она уменьшилась до одного фута. Но пока он пытался поймать ее у земли, она неожиданно подпрыгнула вверх, и к ней вернулся ее обычный рост. А потом она ударила врага по глазам, и он, не успевши защитить их, ослеп, но, пока она пыталась окунуть его в речку, чтобы он захлебнулся под водой до смерти, ему удалось вернуть себе зрение противоударным злотворным средством. Он яростно дыхнул на свои ладони, и они раскалились добела, как железо, и он попытался обхватить ими Симби с расчетом сжечь ее до мгновенной смерти, а увидел вместо этого, что она нырнула в надежде спастись от сожжения под воду, но и он сейчас же нырнул вслед за ней, чтоб сжечь ее раскаленными ладонями прямо в речке.
Он шарил ладонями по речному дну, и они постепенно у него остывали, а Симби обернулась водяным насекомым и стала сновать по поверхности воды, но это была последняя уловка, которая оставалась у нее для спасения.
Увидевши на поверхности воды насекомое — а других существ поблизости не было, если не считать злоехидных тварей, — Сатир схватил его и принялся рассуждать:
— Это насекомое зовется Ироми. Однажды, когда мы взаимно единоборствовали с пришлой сюда откуда-то дамой (Симби) и я не смог ее победить, она похвалялась перед боем, что может превратиться в «Иро…», но ничего не говорила про Ироми, а это явно Ироми.
И он небрежно отшвырнул насекомое, и оно торопливо отплыло подальше.
Сатира запутало название «Иро…», которое он услышал перед битвой от Симби, а та не успела проговорить «Ироми», потому что ее перебила Рэли с мыслью не дать ей открыться врагу и оборвала ее речь такими словами: «Ой, не открывай всего, что ты можешь предпринять…»
И Симби оборвала свою речь на «Иро…», вместо того чтоб сказать «Ироми».
Страница 33 из 37
