Меломания

Ехать долго, по городским пробкам из-за неочищенных от снега улиц — привет коммунальщикам. Люди чуть ли не выдавливают окна своими пятыми точками — недавней реформой сократили количество маршрутов и автобусов — привет умникам из городской администрации. Нужно зайти в магазин — дома шаром покати, последнюю неделю продуктов купить было некогда — привет новому директору, уволившему больше половины сотрудников, у оставшихся работы увеличилось втрое за те же смешные деньги, и не нравится — уходи. Было б куда… Потом идти по обледенелому тротуару через тёмный парк, рискуя нарваться на неприятности — город экономит электричество, туды-его-растуды… Потом дома наскоро поесть яичницы и сесть за ноутбук — завтра срок сдачи отчёта, и никого не интересует, что делать мне его на работе некогда. Ближе к полуночи упасть на диван и отключиться, чтобы наутро снова побежать по кругу. По унылому надоевшему кругу.

Я тоскливо вела внутренний монолог, жалуясь самой себе, и танцевальные хиты не столько веселили, сколько раздражали. Автобус медленно полз от одной остановки к другой. Кто-то выходил, другие заходили, от этой миграции я постепенно оказалась в середине автобуса. Меня жёстко прижало чьим-то телом к вертикальному поручню, кто-то топтался на моих ногах, и я чувствовала, что схожу с ума от тесноты, духоты и музыкальной какофонии в ушах.

Наверное, я жалко выглядела — симпатичный парень в красной спортивной куртке и красных наушниках, прижатый спиной к окну, не сводил с меня сочувствующего взгляда. Его лёгкая полуулыбка казалась странно отрешённой и в имеющейся ситуации воспринималась мной как издевательство. На очередной крупной остановке, пока одна толпа схлынула из автобуса, а другая не успела набиться, я увидела, что освободилось место у окна, рядом с тем парнем, и поспешила переместиться — если отвернуться к окну и поставить перед собой сумку, есть шанс доехать не раздавленной.

Отвернулась, сняла шапку, расстегнула дублёнку — сразу стало легче и дышать, и вообще жить. Чуть покачивая головой в такт музыке, я всматривалась через стекло в тёмные морозные улицы. Ещё час, и я дома. Почувствовав на себе взгляд, повернула голову. Парень в красной куртке смотрел на меня и улыбался. Типичный «хороший мальчик из приличной семьи». Подтянутая фигура, аккуратная стрижка, чистая кожа, белые зубы… а под курткой наверняка рельефные кубики и бицепсы… Опасаюсь я таких рафинированных типов. Что он на меня пялится? Я и по праздникам не писаная красавица, а уж по будням да после работы… Может он маньяк? Ждёт, когда я пойду на выход, чтобы увязаться за мной? Ну добро пожаловать, баллончиком я пользоваться умею и приёмам самообороны обучена. Отвернулась и снова уставилась в окно.

В наушниках пискнуло и наступила тишина. Да что за день такой! Забыла зарядить телефон. Придётся ехать без музыки, вот же невезение. В бок пихнули. Я покосилась на парня. Он улыбался и протягивал свой смартфон, показывая на двойной переходник в гнезде для наушников. В один из портов переходника был вставлен разъем с красным проводом, второй был пустым. Я чуть подумала, потом выдернула из своего телефона штекер и вставила в дырку рядом с красным проводом. Лучше слушать чужую музыку, чем психовать из-за автобусного гомона.

Это была не песня, просто мелодия. «Одинокий пастух», если не ошибаюсь. Красиво, но не моё. Ну да ладно, слушать можно. Следующей шла такая же мелодичная композиция. Я поднапряглась и вспомнила, как мой одноклассник Сашка наигрывал на гитаре нечто подобное и называл это «Полёт кондора». Посмотрела на парня. Он всё с той же полуулыбкой — она меня уже бесила — смотрел на меня, потом протянул руку и накрыл ладонью мою кисть, лежащую на сумке.

И я не поняла, что произошло. Я будто оказалась внутри свистящего смерча, меня кружило и вертело, вокруг с бешеной скоростью проносились потоки ветра и лучи света. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, я раскинула руки и штопором ввинчивалась вверх. Больно не было, только не хватало воздуха и хотелось глубоко вздохнуть. Я вздохнула.

Вихрь исчез. Я стояла на вершине высоченной скалы, внизу, насколько хватало глаз, простирались горы в снежных шапках, а над ними плыли жидкие рваные облака. Высоко вверху светило холодное белое солнце. Мороз нереальный. Как там говорится? Белое безмолвие, вот. Правда, не совсем безмолвие — отовсюду лилась тихая музыка, «Полёт кондора», чтоб его. Я похлопала ладонями по ушам. Ладони оказались в варежках, уши в шапке, и наушников в них не было. Сзади раздался смех. Я резко развернулась и увидела того самого парня в красной куртке. Я подошла к нему.

— Где мы?

— Мы здесь, — он опять улыбался.

— Где это — здесь?

— Здесь — это здесь.

— И как мы здесь оказались? — мне хотелось его стукнуть.

Он пожал плечами.

— Ну… я подумал, что это лучше, чем толкаться в автобусе.

— А домой я как отсюда попаду?

— Попадёшь, — oн как-то погрустнел.