Тьма в тенях

Томми махнул рукой за спину, но протосс прервал его грубым и низким по частоте:

— Ты покажешь. Я буду сопровождать тебя в твоем транспорте.

К Томми уже возвращались обычные самоуверенность, нахальство и наглость, граничащие иногда с безумием.

— Сегодня все взялись мной понукать, и заставлять делать непонятные вещи.

В это же самое время Томми думал о том, что в протоссе не менее двух метров роста, а также о том, что неплохо бы Алексу Хименес вернуться, и проверить, чем тут Томми занимается.

Лазар имел достаточный опыт общения с терранами, чтобы распознать в символьных вариантах перевода, предложенных личным компьютером, понятия, не имеющие к повиновению никакого отношения. Протосс навис над человеком, колени Томми вдруг сами собой стали подгибаться, он поднял руки ладонями от себя, и торопливо залепетал:

— Я сделаю все, что скажешь. Я знаю, кто ты. Я сделаю все, что скажешь.

Лазар вновь указал когтистым пальцем на контейнер.

— Что ты делал?

— Рисовал буквы. Краской.

— Сделай то, что осталось. Рисуй краской.

Томми посмотрел на неоконченную надпись, и лужу краски под фирменной обувью. Вздохнул, поискал взглядом кисть, и побрел, почесывая саднящие затылок и зад, к лестнице у контейнера.

Обычно Томми перевозил контейнеры достаточно резво, падая вертикально вниз на шаттле, практически на крышу. Вмиг прицепив тросы с автоматическими замками, Томми взмывал по той же траектории ввысь, далеко за пределы разрешенной зоны транспортировки. Или гонял контейнером медлительных существ, похожих на верблюдов и броненосцев одновременно. Но сейчас, с очень подозрительным протоссом в грузовом отсеке, гарцевать на погрузку не хотелось, тем более угрюмый попутчик прекрасно видел и слышал Томми, через овальный проем открытого секционного люка.

Шаттл двигался к зоне погрузки в цепочке одинаковых машин, каждая из которых тащила свою толику общего груза.

Муравьиная целесообразность этого процесса нагоняла сонливость, но общую тишину, с периодическими вставками радиопередач диспетчера, нарушил гудящий голос протосса, слышимый даже под амбушюрами пилотного шлема.

— Сейчас ты опустишь транспорт на площадку. На ней будет много твоих братьев. Ты не скажешь им обо мне, пока я не покину планету.

Томми вдруг отчетливо осознал замысел происходящего, и, совершенно потеряв контроль над собой, выпалил:

— Ты хочешь попасть туда, где будут использовать армейские контейнеры?

Лазар некоторое время переваривал услышанное, сложность возникла с грамматическим построением вопроса, но он подобрал правильный ответ.

— Да.

Томми дрожал, ладони давно покрывали потом шероховатые ручки штурвала.

— У меня есть способ получше, чем лететь неизвестно куда в контейнере. Тем более, я знаю, где их будут получать.

Томми обернулся, но не для того, чтобы оценить реакцию неожиданного спутника на свое предложение. Он хотел видеть свет глаз, что ярче обоих местных солнц.

Лазар, темный тамплиер протоссов, с интересом наблюдал за процессом погрузки шаттлов в другой огромный шаттл — со стороны казалось, что маленькие коробки вкладывали в большую по секциям. Хотя, понятие «человеческого» интереса чуждо протоссам; можем обозначить ощущение Лазара, как твердое намерение изучить процесс.

Томми получил специальный бокс, прилетевший на кончиках тонких лап карго-дрона. В нем было несколько пищевых пайков, и средства гигиены. Пилот одним из первых припарковал шаттл в отведенной ему секции, и прикрепил его шасси к основанию приличными по размеру болтами.

— Как ты перенесешь стартовую перегрузку? Грузовые корабли антигравами не балуют, а кресло в шаттле — одно.

— Антигравы?

— Антигравы. Компенсируют гравитационное притяжение внутри корабля.

Лазар вернулся к облюбованному месту у прохода, и сел, сложив ноги и руки в подобии позы лотоса. Воздух ощутимо завибрировал, и горящий шелк вновь возник в пространстве вокруг протосса, но уже в обратной последовательности собираясь в прозрачное покрывало. И через мгновение перед Томми возникла знакомая картина, вызывающая приступы морской болезни.

— Корабль, что примет нас и контейнеры — куда он направляется?

Голос проникал сквозь кривые очертания боксов и обшивки шаттла.

— Я не знаю точных координат планеты, но помню сектор, не так уж и далеко, да и пайков выдали всего на семьдесят два часа.

— Пайков?

— Пайки. Рационы питания. Еда. Кстати, а что ты будешь есть все это время?

Пространство кривлялось, четкие формы постоянно ускользали, воздух жужжал. Головная боль все усиливалась, и Томми был вынужден отвернуться.

Военный транспортный супер-ролкер — один из тех типов космических судов, что никогда не приземляются на планеты.