Фандом: Starcraft. Чуть больше футбольного мяча, представляешь? То есть, так кажется, что она размером с футбольный мяч, на самом деле свечение тонко проникает в окружение, рождаясь в очень ярком сгустке внутри сферы…
Добавить в моё избранное
25 мин, 44 сек 17319
Все это время Лазар продолжал оставаться на месте, а Томми — макал кисть в краску, и отряхивал лишние комочки на площадку. Положение тела было незавидным, так как Томми было совершенно лень спускаться каждый раз по лестнице; прикрепить пластиковую банку на своем уровне он не смог, несмотря на полученное техническое образование. Отчаянно балансируя, дабы не свалиться вместе с лестницей, Томми изогнул шею, и практически краем бокового зрения поймал дрожание воздуха. Этот легкий «фотоснимок» сразу занял место в сознании Томми, и, не переставая трясти кистью, пилот полностью повернул голову в сторону странного явления. Сразу заболела голова, появилась сухость во рту; Томми просто не мог осознать происходящее, и его мозг отчаянно пытался найти у явления признаки знакомой, человеческой реальности. Он смотрел перед собой будто сквозь несколько выпуклых призм, которые вертелись на невидимой оси, искажая саму реальность вокруг. Будто перед Томми возникло прозрачное кривое зеркало сферической формы.«Зеркало» пришло в движение, и все, что оказывалось за ним, растягивалось вдоль невидимой границы этой вытянутой по вертикали сферы.
Томми потряс головой, закрыв глаза, и вновь вгляделся в технологичный ландшафт перед собой.
Лазар оценил расстояние до зоны, где можно будет скрыться из виду, и результат его не устроил. Использование фазового прыжка здесь и сейчас станет фатальным, и наверняка приведет к раскрытию.
Протосс медленно двинулся в сторону человека, застывшего в очень странной позе на лестнице.
Краска понемногу скапливалась на кончике кисти, и шлепалась на плиты посадочной площадки. Томми посетила совершенно безумная мысль о том, что падение капель будто задает ритм, с которым к нему приближается кусок искаженного пространства. Хлюпанье капелек краски постепенно заменялось низким по тембру жужжанием, звук вонзался в перепонки сотнями тупых иголок. И вдруг все прекратилось. Кривое зеркало перед Томми осыпалось искрами, словно сгорающий на ветру шелк, и уже в этот момент кисть руки не выдержала; Томми рухнул, головой вниз, на пластиковую банку, в приятно пахнущую краску, и заодно получил по затылку перекладиной отлетающей в другую сторону лестницы.
— Ты ценишь свою жизнь, терран?
Томми почувствовал, как голос осязаемыми ладонями накрывает уши. Он смотрел на огромную двупалую лапу, каждый палец которой заканчивался заостренным когтем. Сейчас эти когти давили лужу краски прямо у носа Томми, и пилоту совершенно не хотелось ни вставать, ни поднимать глаза, ни, тем более, отвечать на вопрос. Но, как он чувствовал, в отличие от Алекса, это существо получит ответ в любом случае. Томми не стал проверять свою теорию, и тихо забулькал в лужу краски:
— Да, я очень ценю жизнь …
Последовавшая пауза показалась Томми некоей вариацией приговора, он смиренно лежал у лап протосса, опустошенный от ужаса.
— Ты должен дать мне один правильный ответ. Ты ценишь свою жизнь?
Томми вдруг разозлился. Черт побери, это действие все больше напоминает пафосный малобюджетный спектакль. Он дернулся, кашлянул, привстал на локте, пытаясь другой рукой дотянуться до пятен краски на подбородке и щеке.
Лапа слегка приподнялась, и Томми вдруг оказался на спине, раскинув в беспомощной позе жука ноги и руки, согнутые в коленях и локтях.
Вторая лапа жестко прижала тело пилота к твердым плитам, и сейчас Томми смог разглядеть боевой наколенник, выполненный в древнем стиле, из тусклого металла.
Широкое бедро перетягивали странные кожаные ремни, а выше все скрывалось в ворохе одеяния, ниспадающего на бедра. Все выглядело достаточно потрепанным, нагрудник, выглядывающий из прорех, был покрыт глубокими царапинами и выбоинами, одеяние колыхалось на ветру истлевающими концами. Но этот факт стал совершенно неважным, когда взгляд Томми добрался головы протосса, защищенной с двух сторон большими изогнутыми наплечниками. А затем — до его глаз. Даже сейчас, в разгар светового дня, глаза протосса мерцали ярче солнц. Голубые зрачки не имели четкой формы, постоянно переливаясь энергетическими волнами внутри огромных, ослепляющих глазниц.
— Я ценю свою жизнь.
Томми сказал это уверенно и спокойно, несмотря на жалкую позу.
Лапа освободила хрупкое тело человека от давления, Томми смог встать, и еще раз взглянуть протоссу в глаза, но уже с ощущением более приятного финала.
— Что в этом контейнере?
Верхняя конечность была длинной, мускулистой, с тремя пальцами, один из которых указывал за спину Томми.
— Ничего. Он пустой.
— Где находятся контейнеры «непустые»?
Протосс особенной, грудной интонацией, выделил это слово. Голос, как все же убедился Томми, происходит из той части головы существа, что была скрыта плотной маской; маска занимала половину его вытянутого лица с огромным лбом.
— Мы … Я … Мы ждем технику для загрузки. Я должен был перевезти этот …
Томми потряс головой, закрыв глаза, и вновь вгляделся в технологичный ландшафт перед собой.
Лазар оценил расстояние до зоны, где можно будет скрыться из виду, и результат его не устроил. Использование фазового прыжка здесь и сейчас станет фатальным, и наверняка приведет к раскрытию.
Протосс медленно двинулся в сторону человека, застывшего в очень странной позе на лестнице.
Краска понемногу скапливалась на кончике кисти, и шлепалась на плиты посадочной площадки. Томми посетила совершенно безумная мысль о том, что падение капель будто задает ритм, с которым к нему приближается кусок искаженного пространства. Хлюпанье капелек краски постепенно заменялось низким по тембру жужжанием, звук вонзался в перепонки сотнями тупых иголок. И вдруг все прекратилось. Кривое зеркало перед Томми осыпалось искрами, словно сгорающий на ветру шелк, и уже в этот момент кисть руки не выдержала; Томми рухнул, головой вниз, на пластиковую банку, в приятно пахнущую краску, и заодно получил по затылку перекладиной отлетающей в другую сторону лестницы.
— Ты ценишь свою жизнь, терран?
Томми почувствовал, как голос осязаемыми ладонями накрывает уши. Он смотрел на огромную двупалую лапу, каждый палец которой заканчивался заостренным когтем. Сейчас эти когти давили лужу краски прямо у носа Томми, и пилоту совершенно не хотелось ни вставать, ни поднимать глаза, ни, тем более, отвечать на вопрос. Но, как он чувствовал, в отличие от Алекса, это существо получит ответ в любом случае. Томми не стал проверять свою теорию, и тихо забулькал в лужу краски:
— Да, я очень ценю жизнь …
Последовавшая пауза показалась Томми некоей вариацией приговора, он смиренно лежал у лап протосса, опустошенный от ужаса.
— Ты должен дать мне один правильный ответ. Ты ценишь свою жизнь?
Томми вдруг разозлился. Черт побери, это действие все больше напоминает пафосный малобюджетный спектакль. Он дернулся, кашлянул, привстал на локте, пытаясь другой рукой дотянуться до пятен краски на подбородке и щеке.
Лапа слегка приподнялась, и Томми вдруг оказался на спине, раскинув в беспомощной позе жука ноги и руки, согнутые в коленях и локтях.
Вторая лапа жестко прижала тело пилота к твердым плитам, и сейчас Томми смог разглядеть боевой наколенник, выполненный в древнем стиле, из тусклого металла.
Широкое бедро перетягивали странные кожаные ремни, а выше все скрывалось в ворохе одеяния, ниспадающего на бедра. Все выглядело достаточно потрепанным, нагрудник, выглядывающий из прорех, был покрыт глубокими царапинами и выбоинами, одеяние колыхалось на ветру истлевающими концами. Но этот факт стал совершенно неважным, когда взгляд Томми добрался головы протосса, защищенной с двух сторон большими изогнутыми наплечниками. А затем — до его глаз. Даже сейчас, в разгар светового дня, глаза протосса мерцали ярче солнц. Голубые зрачки не имели четкой формы, постоянно переливаясь энергетическими волнами внутри огромных, ослепляющих глазниц.
— Я ценю свою жизнь.
Томми сказал это уверенно и спокойно, несмотря на жалкую позу.
Лапа освободила хрупкое тело человека от давления, Томми смог встать, и еще раз взглянуть протоссу в глаза, но уже с ощущением более приятного финала.
— Что в этом контейнере?
Верхняя конечность была длинной, мускулистой, с тремя пальцами, один из которых указывал за спину Томми.
— Ничего. Он пустой.
— Где находятся контейнеры «непустые»?
Протосс особенной, грудной интонацией, выделил это слово. Голос, как все же убедился Томми, происходит из той части головы существа, что была скрыта плотной маской; маска занимала половину его вытянутого лица с огромным лбом.
— Мы … Я … Мы ждем технику для загрузки. Я должен был перевезти этот …
Страница 2 из 8
