Продавец кукол

Тревога, словно паразит, проникала все глубже, заставляя сомневаться в успехе нашей со Снейпом затеи. Еще утром я твердо верила, что избавлюсь от проклятия. Исцелюсь и забуду все как страшный сон. А сейчас у меня не осталось ни веры, ни надежды. Только якорь-Северус в душном море безумия.

— Нужно спешить. Проклятие убивает вас, — пояснил Снейп.

Он осторожно взял мою ладонь и повернул ее так, чтобы хорошо были видны черные вены.

— Видите? Магия постепенно отравляет ваше тело. Если плесень — материальная составляющая проклятия — доберется до сердца, то вы умрете.

Говоря это, Снейп сильнее сжал мою ладонь, словно хотел обнадежить, показать, что он не бросит меня. Но, возможно, я все это придумала. В последнее время было сложно отличить галлюцинации от реальности.

— Что нужно делать? — спросила я, допив чай.

Напиток действительно взбодрил меня, притупил боль и успокоил. Паника — плохой союзник в борьбе за жизнь.

— Выпить лекарство. Оно ослабит действие зелья памяти и поможет мне проникнуть в ваш разум.

— Легилименция?

Снейп кивнул.

— Я последую за вами и уничтожу Скабиора. Судя по тому, что пишется в книгах, его смерть разрушит проклятие.

— Вам нельзя идти! Скабиор сказал, что вы погибнете и займете место в его коллекции.

Я подалась вперед и неосознанно положила руку ему на грудь. Его сердце билось ровно. Даже сквозь слои одежды я ощущала его завораживающий и такой естественный ритм.

— Мисс Грейнджер! — раздраженно воскликнул Снейп. Он резко встал и отошел к столу, снова пытаясь оказаться как можно дальше от меня.

Я досадливо поморщилась, но спорить не стала. И так понятно, что ему неприятны мои прикосновения. Но как иначе проверить, что Северус настоящий? И есть ли хоть что-то настоящее в этом мире? Скабиор преподал мне горький урок: ничему нельзя верить.

К счастью, сердился Снейп недолго.

— Пейте! — приказал он, протягивая мне флакон с зельем.

Лекарство было мерзким на вкус и подействовало странно. Одурманило, лишая чувствительности тело, и я со стоном опустилась на подушку. Все звуки стихли и словно доносились сквозь вату. Свет раздражал глаза, и я закрыла их.

— Посмотри на меня, — попросил Северус.

Я замотала головой, пытаясь сказать, что не могу. Больно ведь.

— Гермиона, пожалуйста.

Слова прозвучали непривычно мягко. Это настолько удивило меня, что, сделав невероятное усилие, я взглянула на Снейпа. Он склонился невыносимо близко. Я отчетливо видела паутину морщин вокруг его глаз, ощущала пряный аромат трав. Даже могла поцеловать его, приподнявшись на локтях.

Но сил не было. Единственное, что мне осталось, — исполнить просьбу Северуса: неотрывно смотреть на него, помогая проникнуть в мой разум.

— Легилименс! — сказал он, и реальность взорвалась тысячами разноцветных осколков.

В кукольной лавке было тихо. Никто не шептался, не шуршал накрахмаленными платьями, не смеялся. Казалось, что время застыло, словно муха в янтаре. Оно все еще завораживало своим угасшим великолепием, но уже не вызывало страха.

Снейп окинул комнату настороженным взглядом и поморщился.

— Теперь понятно, почему вам каждую ночь снятся кошмары, — пробормотал он.

— Не каждую, — возразила я, вытащив из кармана волшебную палочку.

— Зачем она вам? Вы говорили, что на Скабиора магия не действует.

— Не действует, — подтвердила я. — Но куклы уязвимы.

— Думаете, что они на нас нападут? — Северус взял одну из фарфоровых игрушек. Повертел ее, пристально вглядываясь в разукрашенное лицо, а потом поставил на место. Казалось, он был разочарован, что игрушка оказалась обычной и на первый взгляд совершенно неопасной.

— Идемте, мисс Грейнджер. Надо найти вашу галлюцинацию.

Скабиор играл с нами. Прятался, заманивал все дальше в свои владения, изнурял нас блужданием между полками. А время шло…

Я устала от бесполезного поиска. Мне надоело оглядываться и вздрагивать от малейшего шороха. Ведь даже присутствие Северуса, поначалу вдохновляющее, стало раздражать.

Мы нашли кассовый аппарат, кладовую со старыми поделками, неудачными, сломанными и совершенно неузнаваемыми. Правда, одна из кукол напоминала Гарри: то же худощавое тело, те же растрепанные волосы… Вот только лица не было. Признаться, безликие игрушки не понравились мне гораздо больше живых. Было в них что-то гротескное, мерзкое.

— А где продавец?

— Кто? — переспросила я.

— Продавец кукол, — терпеливо повторил он. — Он должен стоять возле кассы.

Северус подошел к двери, подергал за ручку и сказал:

— Закрыто.

— Там выход в реальность.

Северус кивнул и направился в противоположную сторону. То ли он был безумно храбр, то ли беспечен, то ли устал, так же как и я, — он больше не пытался вести себя тихо и незаметно.