Продавец кукол

— Я не для того вернулся, чтобы тратить время на нудные лекции.

— Тебя никто не просил возвращаться! — возмущенно воскликнула я, искренне жалея, что на него не действует магия. Пара жалящих проклятий поумерила бы его пыл.

— Ошибаешься, Гермиона. Меня пригласили.

— Кто?

— Ты, — со смешком ответил он.

А затем обхватил ладонями мое лицо — его руки впервые не прошли сквозь меня — и глубоко вдохнул запах моих волос. Я замерла на месте, ошарашенно глядя на Скабиора. Как у него это получилось? Ведь он ненастоящий.

— Поверь: я не худший из компаньонов. Не стоит меня бояться.

Слова прозвучали почти ласково, проникновенно. Я хотела поверить, но не могла. Странное предчувствие — липкое, колкое, словно битое стекло, — тревожило меня. Я вспомнила лес, погоню, плен, ржавый вкус крови во рту и то, как болела прокушенная губа, и саднило сорванное от крика горло. Я не могла ему верить. Не имела права.

Видеть мертвых — плохой знак даже в мире магов. Мне нужно было избавиться от незваного гостя, кем бы он ни был. Немедленно.

Я вырвалась из его рук и попятилась назад, а потом, развернувшись, побежала. Чтобы добраться до больничного крыла, нужно подняться на пятый этаж. Даже если Скабиор последует за мной, то не сможет ничего сделать, чтобы помешать моей затее. По крайней мере я в это искренне верила.

К площадке на третий этаж приближалась движущаяся лестница. Я подалась вперед и уже поставила ногу на первую ступеньку, но меня грубо рванули за руку назад. Жесткие пальцы сжали локти, а над ухом вкрадчиво проговорили:

— Я же просил тебя не делать глупостей.

Лестница застыла на миг, а потом двинулась в обратную сторону. Когда расстояние между ней и площадкой увеличилось до нескольких метров, Скабиор развернул меня лицом к себе.

— Мне всегда было интересно, умеют ли маги летать без метлы.

Сказав это, он оттолкнул меня от себя. Я беспомощно взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но не смогла.

В детстве — мне тогда было лет пять — я упала с качели. Слишком сильно раскачалась и не смогла вовремя затормозить. Высота была пустяковой — полметра. Но ощущение падения, когда внутренности завязываются морским узлом и кажется, что ты на миг повисла в вакууме, — забыть я не смогла. Слишком сильным тогда был ужас, сковавший все мое тело.

Сейчас все ощущения оказались в десятки раз сильнее. Реальность воспринималась урывками. Вот Скабиор улыбается, засунув руки в карманы клетчатых штанов. Алая прядь волос упала со лба, пересекая его лицо, словно уродливый шрам. Лестница медленно, словно улитка, двигалась назад к площадке. Ветер свистел в ушах. Но, если задуматься, откуда здесь мог взяться ветер? Гул голосов накатывал волна за волной и оглушал похлеще визга мандрагоры. Соленый привкус во рту — то ли слезы, то ли отчаяние. А затем — темнота.

В себя я пришла в больничном крыле. Долго рассматривала белый потолок, пытаясь вспомнить, как я здесь оказалась. А потом резко села на кровати: память вернулась, взорвавшись сверхновой в моей голове. Тихонько застонав от боли, я обхватила ее руками — так она точно не разлетится на куски.

Скабиор сбросил меня с третьего этажа, но я осталась жива. Более того — невредима, конечно, если не считать дикой головной боли. Но это невозможно! Рядом не было никого, кто бы мог замедлить мое падение. Стихийная магия вот уже лет шесть как не проявляла себя, крыльев у меня нет. Тогда как же мне удалось выжить? Как?

— Очнулись, мисс Грейнджер?

Мадам Помфри подошла, взволнованно глядя на меня. В своем белом переднике и косынке она была похожа на курицу-наседку: такая же суетливая и целеустремленная. Уложив меня назад в постель, она измерила мне температуру и напоила пряной настойкой, пахнущей мятой и гвоздикой.

— Сегодня останетесь ночевать здесь. Вы еще слишком слабы, — сказала медсестра голосом, не терпящим возражений.

— Что со мной?

— Переутомление, хроническая бессонница, — перечислила она. — Вам бы отдохнуть несколько дней, а то опять упадете в обморок на уроке.

— Что?

— Сознание потеряете, — пояснила мадам Помфри.

— Не может быть, — пробормотала я, а затем добавила, увидев, как нахмурилась медсестра: — Я ведь упала с третьего этажа.

— Вы действительно упали, мисс Грейнджер. Со стула.

Я на мгновение зажмурилась и стала считать до десяти. Но, открыв глаза, поняла, что ничего не изменилось. Все тот же отвратительный белый потолок и мерзкий понимающий взгляд школьной медсестры. Это не было вымыслом или галлюцинаций. Слишком все реально: и ощущения, и звуки, и запахи.

Тогда получается, что Скабиор ненастоящий? Но ведь он прикасался ко мне, пытался навредить. Я поверила в то, что падала, поверила, что разобьюсь насмерть.

«Я не ожившее воспоминание и не призрак», — слова прозвучали так отчетливо, словно произнесший их человек находится совсем рядом.