Танец мотылька

Глава 1

Багдадская ночь несла с собой тысячу и один запах. Остро пахло диким перцем и приторно — розовым маслом. А ещё горьким дымом и войной. Лёгкий ветер приносил с Тигра запах рыбы и влажной осоки. Он шаловливо путался в волосах и гладил голое плечо, с которого спал широкий ворот футболки. Гермиона Грейнджер, обняв колени, сидела на крыше гостиницы, которая предоставила номера британской магической дипмиссии. Шершавая крыша из песчаника уже остыла от дико палящего солнца, но ещё хранила немного тепла — словно для неё, лишённой тепла иного и недостижимого.

Из высокой башни мечети, что сияла в ночи, подсвеченная зелёным, уже смолкло заунывное пение имама. Откуда-то снизу, между узкими улочками доносилось негромкое треньканье трёхструнного тара. Над древним городом взошла луна — громадная, бледно-жёлтая, с оранжевой каймой, как спелые дыни на местном базаре. Звёзды перемигивались с угольно-чёрного неба. Здесь, на юге, они были крупнее и ярче, словно за день успевали впитывать солнечный свет, чтобы лить его по ночам заблудшим путникам. Таким, как она, Гермиона.

В последнее время она часто думала, стоило ли выиграть войну с Волдемортом, чтобы осознать, что любишь Пожирателя смерти, пусть и бывшего?

Гермиона тысячу и один раз пожалела, что пришла работать в Министерство Магии, в Отдел международного магического сотрудничества. Нет, вначале-то она обожала изучать новые обычаи волшебников разных стран, например, индийцы говорили «Намасте» и складывали ладони вместе, а японцы, так же, как и индийцы не пожимали рук, а только кланялись, и не дай Мерлин взглянуть им при этом в глаза или подойти близко! Но однажды Энтони Голдстейн, такой же стажёр, как и она, попытался передать ей за обедом палочками сашими, чем привёл в ярость начальника, мистера Филиппса. Филиппс в сердцах помянул всех родственников Мерлина до седьмого колена, а потом объяснил, что поведение Энтони в Японии сочли бы крайне оскорбительным, потому что по буддийскому обычаю именно так передают останки во время погребального обряда. Тогда-то в штате Отдела и появился надменный Люциус Малфой со своими зубодробительными уроками.

Он был едва ли лучше Снейпа. У Снейпа был сарказм, учебники и рецепты, написанные на доске. Малфой предлагал минное поле ошибок и не оставлял ни единого шанса на снисхождение.

На уроке, посвящённом Испании, Гермиона всего лишь заикнулась о том, что коррида — жестоко, и тут же была дисквалифицирована до следующего дня.

— Вам нечего делать здесь, мисс Грейнджер, — поморщился Люциус, поправляя белую прядь на плече. — Вы зря тратите моё время.

Энтони срезался, назвав предполагаемого коллегу-немца по фамилии. Оказалось, в Германии на английском обращаются по имени, а по фамилии на немецком. Но Гермионе всегда доставалось больше всех.

Всё началось с того «турецкого» урока. Малфой беседовал с ней о завоевании Константинополя и вдруг подошёл так близко, что Гермиона почувствовала запах его одеколона и успела разглядеть темнеющие зрачки серых глаз. Она смутилась и отступила.

— Удаление с поля, мисс Грейнджер! — тут же прокомментировал Люциус. — До завтра вы на скамейке запасных!

— Хотите сказать, турки не ценят личное пространство? — рассердилась Гермиона.

— Во время переговоров турки подходят достаточно близко к собеседнику, — ядовито осведомил Малфой. — А вы сейчас отступили и увеличили расстояние между своим визави. Я, как «турок», расцениваю ваш жест, как весьма недружелюбное ко мне отношение.

С тех пор Гермиона старалась держаться от преподавателя подальше, но сама суть уроков не позволяла удаляться на достаточно безопасное расстояние. Взять хоть церемонию разливания китайского чая, на которой она случайно задела его плечо, когда склонилась слишком низко. А чего стоил урок с французским приветствием — Гермиона слегка коснулась губами гладковыбритой щеки Малфоя и вздрогнула, почувствовав на коже его дыхание. В тот же день он учил их правильно пить прованское вино, ходил между ними, заложив руки за спину, и рассказывал.

— Поднесите бокал ближе… Вдохните аромат, чтобы прочувствовать букет… Отлично. А теперь немного пригубите! Не всё сразу, мистер Голдстейн, здесь вам не паб! Итак… А теперь закройте глаза и ощутите вкус на языке…

Гермиона чуть-чуть захмелела: вино через рецепторы мгновенно впитывалось в кровь.

И тут же вздрогнула от шёпота Люциуса, который защекотал ухо:

— Я не вижу, чтобы вы наслаждались, мисс Грейнджер! По вам не видно, что вы получаете удовольствие от процесса. Французские партнёры сочтут за неуважение такую кислую мину!

Конечно, она верно расценила волнение и предательскую дрожь в коленках, которые нападали при одном только появлении Малфоя в кабинете. Поначалу было просто желание, ничем не обоснованное и глупое. И каждая фраза преподавателя воспринималась исключительно неприличным намёком.