Фандом: Гарри Поттер. Гермиона в составе британской магической дипмиссии едет в Багдад. Романтическая сказка в восточном стиле.
Добавить в моё избранное
31 мин, 29 сек 17028
В присутствии Люциуса сердце начинало учащённо биться, ладони потели, а из горла не удавалось выдавить ни звука.
Гермиона была в отчаянии. Она даже специально купила лакмусовую бумажку в лавке зелий на Косой Аллее и проверила кровь на наличие амортенции. Безрезультатно. Это её организм почему-то так реагировал на Малфоя. Хуже всего становилось, когда он находился совсем близко: запах мужского одеколона, смешанный с запахом кожи, сводил с ума, и ничего нельзя было с этим поделать. Он будоражил и обволакивал, даря чувство эйфории и желание снова и снова вдыхать этот чувственный аромат, мысленно раскладывая его по нотам: кардамон, бергамот, мускус.
А потом всё стало хуже. Лёгкая увлечённость превратилась в одержимость. Гермиона ловила каждый взгляд преподавателя, храбро рвалась отвечать первой, зная, что он всё равно отправит её на скамейку запасных. Она жадно подслушивала сплетни о нём: бьёт ли он кого-нибудь своей тростью, держит ли дома плети, и как часто, по мнению секретарши Сью Линн, спит с женой. Она выучила наизусть его расписание и знала, что в обед он берёт в кафе либо рыбу, либо стейк, а утро начинает с чашки крепкого кофе. На чёрных рубашках предпочитает серебряные запонки, а на светлых — платиновые. И замирала каждый раз, наблюдая этот королевский поворот головы, когда лучи заколдованного солнца играют в коротких волосках на затылке, выбившихся из длинного хвоста.
И хорошо ещё пока вся эта непозволительная дикость оставалась на территории Британии: можно было на выходных порыбачить с отцом или сходить в кино с мамой, чтобы отвлечься и вспомнить, что Земля вертится вокруг Солнца, а бывшие Пожиратели Смерти терпеть не могут магглорождённых. Гермиона не могла даже поделиться ни с кем своей мучительной тайной: вряд ли Гарри или Джинни поняли бы её. Краснея от стыда, она решилась сказать Рону, что ничего у них не выйдет, и проблема вовсе не в нём. Рон кричал и ругался, приводил массу доводов, но сказать правду означало только унизить его ещё больше. И Гермиона молчала об истинной причине. Не сознаваться же в том, что чуть ли не каждую ночь ей снится Люциус Малфой в стиле ню, который вытворяет такое, что сердце из груди выскакивает.
Когда мистер Филиппс, заявил, что она отправляется в составе дипмиссии в Багдад, Гермиона обрадовалась, считая, что в Ираке-то уж точно отдохнёт от этой нелепой влюблённости. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. К тому же, оказаться в городе «Тысячи и одной ночи», о которой в детстве читал сказки на ночь отец, хотелось невероятно. Но утром в Лютон, к месту отправления порталом, прибыл Малфой в строгом костюме, и сердце Гермионы упало.
Возглавлял миссию длинноносый мистер Лавелль, он представлял лицо Магической Британии, которая взяла на себя долг урегулировать недавний конфликт между волшебниками — шиитами и суннитами. И те, и другие, были правоверными мусульманами и формально отличались лишь отношением к имамату: шииты считали имама проводником Аллаха, сунниты же не признавали посредников в общении с Всевышним.
Собственно сами-то вооружённые столкновения между магглами-иракцами спровоцировали соседний Иран и Саудовская Аравия, которые желали господства на Ближнем Востоке. Но частично вина лежала и на американских властях, они усугубили и без того сложную ситуацию в стране, введя свои войска в Ирак. А что уж там могло приключиться с иракскими волшебниками — один Мерлин знает. Или Аллах.
Младшими сотрудниками поехали они с Энтони. А у Малфоя, как впоследствии выяснилось по пути, хранились значительные вклады в «Хамкор» банке, принадлежащем местному суннитскому князьку, и акции нефтеперерабатывающего завода, хозяином которого был шиитский имам.
Багдад поражал своими контрастами. Роскошь дворца Ар-Рихаб времён правления Хуссейна никак не сочеталась с руинами глинобитных домов, на которые пришлись авиаудары Штатов. А пройдя несколько улочек от великолепных мавзолеев именитых имамов, можно было наткнуться на вонючие трущобы, в которых болтались вшивые воришки-беспризорники. У ворот парка Завра, который Гермиона хотела посетить на пару с Энтони, обнаружилась чёрная перекорёженная машина, в которой часом ранее себя взорвал террорист-смертник.
После видов полуразрушенного города волшебный квартал Аль-Каиба сразу за старинным рынком Сук проливал бальзам на сердце. Между рядами полосатых палаток стоял монотонный галдёж и вечная толкотня, факиры заклинали ядовитых змей, сладкие запахи патоки и пахлавы мешались с вонью экзотических зелий, которые готовились тут же, на высоких жаровнях, прямо на глазах покупателя. Весёлые продавцы бойко расхваливали товар: говорящие ослы и смуглокожие дэвы, пожирающие пламя, волшебный нюхательный табак, действующий навроде Оборотного, и тончайшие платки-невидимки, мутные бутыли с джиннами и туфли-скороходы с загнутыми носами, кипрский нектар и кольцо Соломона (на проверку, конечно, фальшивка). В любой палатке можно было купить пиалу терпкого чая и горсть сушёных фиников.
Гермиона была в отчаянии. Она даже специально купила лакмусовую бумажку в лавке зелий на Косой Аллее и проверила кровь на наличие амортенции. Безрезультатно. Это её организм почему-то так реагировал на Малфоя. Хуже всего становилось, когда он находился совсем близко: запах мужского одеколона, смешанный с запахом кожи, сводил с ума, и ничего нельзя было с этим поделать. Он будоражил и обволакивал, даря чувство эйфории и желание снова и снова вдыхать этот чувственный аромат, мысленно раскладывая его по нотам: кардамон, бергамот, мускус.
А потом всё стало хуже. Лёгкая увлечённость превратилась в одержимость. Гермиона ловила каждый взгляд преподавателя, храбро рвалась отвечать первой, зная, что он всё равно отправит её на скамейку запасных. Она жадно подслушивала сплетни о нём: бьёт ли он кого-нибудь своей тростью, держит ли дома плети, и как часто, по мнению секретарши Сью Линн, спит с женой. Она выучила наизусть его расписание и знала, что в обед он берёт в кафе либо рыбу, либо стейк, а утро начинает с чашки крепкого кофе. На чёрных рубашках предпочитает серебряные запонки, а на светлых — платиновые. И замирала каждый раз, наблюдая этот королевский поворот головы, когда лучи заколдованного солнца играют в коротких волосках на затылке, выбившихся из длинного хвоста.
И хорошо ещё пока вся эта непозволительная дикость оставалась на территории Британии: можно было на выходных порыбачить с отцом или сходить в кино с мамой, чтобы отвлечься и вспомнить, что Земля вертится вокруг Солнца, а бывшие Пожиратели Смерти терпеть не могут магглорождённых. Гермиона не могла даже поделиться ни с кем своей мучительной тайной: вряд ли Гарри или Джинни поняли бы её. Краснея от стыда, она решилась сказать Рону, что ничего у них не выйдет, и проблема вовсе не в нём. Рон кричал и ругался, приводил массу доводов, но сказать правду означало только унизить его ещё больше. И Гермиона молчала об истинной причине. Не сознаваться же в том, что чуть ли не каждую ночь ей снится Люциус Малфой в стиле ню, который вытворяет такое, что сердце из груди выскакивает.
Когда мистер Филиппс, заявил, что она отправляется в составе дипмиссии в Багдад, Гермиона обрадовалась, считая, что в Ираке-то уж точно отдохнёт от этой нелепой влюблённости. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. К тому же, оказаться в городе «Тысячи и одной ночи», о которой в детстве читал сказки на ночь отец, хотелось невероятно. Но утром в Лютон, к месту отправления порталом, прибыл Малфой в строгом костюме, и сердце Гермионы упало.
Возглавлял миссию длинноносый мистер Лавелль, он представлял лицо Магической Британии, которая взяла на себя долг урегулировать недавний конфликт между волшебниками — шиитами и суннитами. И те, и другие, были правоверными мусульманами и формально отличались лишь отношением к имамату: шииты считали имама проводником Аллаха, сунниты же не признавали посредников в общении с Всевышним.
Собственно сами-то вооружённые столкновения между магглами-иракцами спровоцировали соседний Иран и Саудовская Аравия, которые желали господства на Ближнем Востоке. Но частично вина лежала и на американских властях, они усугубили и без того сложную ситуацию в стране, введя свои войска в Ирак. А что уж там могло приключиться с иракскими волшебниками — один Мерлин знает. Или Аллах.
Младшими сотрудниками поехали они с Энтони. А у Малфоя, как впоследствии выяснилось по пути, хранились значительные вклады в «Хамкор» банке, принадлежащем местному суннитскому князьку, и акции нефтеперерабатывающего завода, хозяином которого был шиитский имам.
Багдад поражал своими контрастами. Роскошь дворца Ар-Рихаб времён правления Хуссейна никак не сочеталась с руинами глинобитных домов, на которые пришлись авиаудары Штатов. А пройдя несколько улочек от великолепных мавзолеев именитых имамов, можно было наткнуться на вонючие трущобы, в которых болтались вшивые воришки-беспризорники. У ворот парка Завра, который Гермиона хотела посетить на пару с Энтони, обнаружилась чёрная перекорёженная машина, в которой часом ранее себя взорвал террорист-смертник.
После видов полуразрушенного города волшебный квартал Аль-Каиба сразу за старинным рынком Сук проливал бальзам на сердце. Между рядами полосатых палаток стоял монотонный галдёж и вечная толкотня, факиры заклинали ядовитых змей, сладкие запахи патоки и пахлавы мешались с вонью экзотических зелий, которые готовились тут же, на высоких жаровнях, прямо на глазах покупателя. Весёлые продавцы бойко расхваливали товар: говорящие ослы и смуглокожие дэвы, пожирающие пламя, волшебный нюхательный табак, действующий навроде Оборотного, и тончайшие платки-невидимки, мутные бутыли с джиннами и туфли-скороходы с загнутыми носами, кипрский нектар и кольцо Соломона (на проверку, конечно, фальшивка). В любой палатке можно было купить пиалу терпкого чая и горсть сушёных фиников.
Страница 2 из 10
